June 22nd, 2013

просыпаюсь лицо

СИРОТЫ 129: Бецкой

Биографию Ивана Ивановича Бецкого пересказывать не буду, можете и сами погуглить. Напомню только, что Воспитательные дома, ставшие поводом мне о нем поинтересоваться, не единственное, чем он остался в памяти: статья в Брокгаузе поминает
Фальконетова Петра, решетки Летнего Сада и гранитные набережные Невы и каналов, то, что он был шефом Кадетского корпуса, основал Смольный институт благородных девиц. И был щедрым благотворителем, тратя на помощь нуждающимся большую часть дареных ему Екатериной Великой богатств.
Прежде чем рассказать историю его любимого детища, Воспитательных домов (сильно искажаемую в популярных пересказах, на которые сейчас все ссылаются), покажу как он выглядел, и приведу оду, ему посвященную Гаврилы Романовича Державина - она длинная, но, по-моему, хороша.


Collapse )
просыпаюсь лицо

СИРОТЫ 130: под звон колоколов

10 января 1763 года Екатерина утвердила предложенный Бецким «генеральный план Императорского Воспитательного Дома в Москве». И 21 апреля 1764, в день рождения Императрицы, он был торжественно открыт. Событие было ознаменовано крестным ходом из Успенского собора, звоном колоколов и пальбой из пушек. Первые 19 питомцев и питомок (так их было принято именовать) назвали Екатеринами и Павлами (в честь Наследника).
История московского и открытого в 1770 году Петербургского (и нескольких губернских) воспитательных домов и славная самоотверженными усилиями, и несчастная ошибками и бедами, и поучительная находимыми средствами их исправления. Не буду торопиться, расскажу ее в несколько приемов.
Моими источниками, кроме статей Брокгауза, были «Краткая история Императорского Московского Воспитательного Дома» В.Красуского (1878) и статья «Воспитательные дома в России» А.И-ва (1890). Последняя особенно хороша своей аналитичностью. Получил я еще и «Материалы к истории…» обоих столичных домов, но в них влезать уже не стал, только сканировал оттуда портрет Бецкого и текст инструкции Главному надзирателю, который тоже покажу как вещдок.
Бецкой, как впрочем и царица, был учеником энциклопедистов и Руссо, мечтателем о совершенствовании рода человеческого Просвещением. Он не только сапасал брошенных детей, он возлагал на них большие надежды. Главных идей – в этом именно духе – было две. Первая: стенами интерната отделить новое поколение от людей поколения старшего, «зверообразных и неистовых в словах и поступках». Вторая: образовать в России, помимо существующих сословий, новое, «среднее сословие», под которым он понимал прежде всего художников, учителей, врачей, ремесленников – людей просвещенных и живущих трудом.
В педагогике он был ревнитель общего образования и нравственного развития юношества.
Ну вот здесь самое место для одного из учредительных документов – текста инструкции. Удивительный документ – величавым слогом, возвышенностью мыслей, вполне в пару державинской оде. Привожу его почти целиком, без последней страницы, которую по ошибке забыла сканировать девушка Яна в Ленинке.
Маленькая цитата:  "При взрослых девочках полезнее употреблять младших женщин, когда только благонравны, нежели старых. Свойство их веселости больше приличествует живости детской, нежели суровый вид старых, кои поступки приставников своих и хорошие качества перенимать будут, равно как и к худым привыкают, когда случаются таких поведений".
Collapse )
просыпаюсь лицо

Сирота 131: как выживал Воспитательный Дом в Москве

В предыдущем посте я рассказал о замысле Бецкого, о его мечте. Теперь – реальность.
Казна выделить денег на это предприятие не смогла, пришлось все делать на пожертвования доброхотов, получавших податные льготы. Правда, и самому новому учреждению были дарованы привилегии: налог на привозные игральные карты, право устраивать лотереи, разрешение учредить сохранную и ссудную казны, «доходы которых впоследствии достигли громадных цифр и дали возможность поставить дело призрения на широкую ногу». Воспитательный Дом был самостоятельным ведомством, мог заключать контракты, покупать и продавать дома и земли, «не входя в сношение ни с какими присутственными местами», заводить фабрики и заводы, «не испрашивая ничьего разрешения». Питомцы Дома тоже получали привилегии: гарантированную навсегда вольность и разного рода права – вступать в купечество, приобретать и продавать недвижимость (третье сословие ведь).
Признаки бедствия, вызванного изначальным просчетом, обнаружились сразу же. Поток приносимых детей был огромен и всё возрастал. Катастрофически не хватало ни места, что приводило к скученности, ни кормилиц. Дети умирали, не дожив до года. В первые годы смертность приближалась к стопроцентной:
1764 – 81,07%
1765 – 72,76%
1766 – 66,52%
1767 – 98,53%
1768 – 61,67%.
Что-то надо было делать, и Опекунский совет принял решение раздать часть детей на вскармливание по деревням, деревенские кормилицы получали пособие. Это уменьшило смертность детей, оставшихся в Доме, вдвое, а потом и втрое: в 1769 – 39,12%, а в 1770 уже 24,65%. Она и дальше уже не поднималась до первоначального катастрофического уровня, колеблясь в зависимости от каких-то внешних обстоятельств (эпидемий, например):
1796 – 11,9%
1797 – 34,4%
1798 – 39,7%
1799 – 21,2%
1800 – 14,9%.
В 1812 году (Воспитательный Дом не прекращал работу и при наполеоновской оккупации Москвы) процент скакнул до 54,2.
Правда, для детей, которых раздавали по деревням, бедствие продолжалось – смертность держалась в районе 80%. Авторы статей объясняют это низкой культурой крестьянства, отсутствием гигиены, болезнями (причем, это сказывалось и на собственных детях крестьянок).
Руководство Дома (после смерти Бецкого в 1795 году этим делом занялась вдова Павла I Мария Федоровна, человек более трезвый, а после нее – сам имп. Николай I и его жена) искало пути улучшить положение. Две меры стоит выделить. Первая – ради ограничения притока детей, отсечения тех, кто справился бы и сам, но предпочитал переложить заботу о своих детях на государство; для этого отменили тайну приема, стали требовать документы и проверять обстоятельства. Другая мера выглядит очень современно: Мария Федоровна придумала спрашивать у бедных матерей, не возьмутся ли они вскармливать грудью своих детей, получая жалованье кормилицы. Многие соглашались, и это давало хорошие результаты.
К 1 января 1891 года в грудных отделениях Московского Воспитательного Дома состояло 1849 детей. Число кормилиц на день в среднем приходилось по 639,5 (недоставало 448,5).
Навели порядок какой-то и в деревенском патронате. Ко времени написания статьи в «Вестнике Европы» (1890) деревни Московской, Смоленской, Калужской, Тульской и Владимирской губерний были разбиты на 22 округа и 41 участок. На участок в среднем приходилось по 105 селений и по 740 питомцев. Был установлен ежемесячный врачебный контроль.

Как в эти последующие годы было со смертностью в самом Доме? Приведу для нескольких лет с интервалом в десятилетие:
1830 – 21%
1840 – 21
1850 – 28,3
1860 – 25,6
1870 – 26,9
(В деревнях она все равно оставалась очень высокой, до 80%).
Для нас сейчас и эти цифры (я имею в виду смертность питомцев в интернате) выглядят чудовищно. В России в 2011 году в возрасте до 5 лет умирало 12 детей на тысячу (а в США этот показатель – 7,5). Но детская смертность в странах Западной Европы в XIX веке была вполне сравнимой, где ниже, а где и выше. Средняя смертность в в первый год жизни за 1884-93 годы:
в Ирландии 9,6%
во Франции 16,7
в Швейцарии 16,4
в Швеции 10,7
в Бельгии 16,3
в Норвегии 9,5
в Шотландии 12,2
в Англии и Уэлльсе 14,6
в Нидерландах 17,5
в Вюртемберге 26,1
в Баварии 27,9
в Пруссии 20,8
в Италии 19,0
в Австрии 24,0
в Саксонии 28,3
в Венгрии 27,1
(в России 26,1)

Примерно так же, как и в Москве, обстояло дело и в Санкт-Петербургском Воспитательном Доме, не буду на него отвлекаться. А вот провинциальные дома справлялись очень плохо – не хватало помещений, кормилиц, смертность была очень высокой. В результате уже в 1828 году они позакрывались с парой исключений). Это увеличило приток детей в столичные дома, он рос на протяжении всего XIX века.

Вот так обстояло дело с выживанием детей. Для правильного понимания смысла всей этой цифири надо еще иметь в виду, что неясно, что было бы с этими детьми (при том уровне детской смертности, который тогда был), если бы их не сдали в Воспитательный Дом.
Но есть еще интересная сторона дела – образование питомцев. О нем – отдельно.
просыпаюсь лицо

СИРОТЫ 132: уроки Бецкого и его преемников

Уроки – в двух смыслах: в смысле образования, которое давали питомцам, и в смысле поучительного для нас в этой истории.
Неплохой очерк педагогических воззрений Бецкого – вот здесь. Вполне типичная просветительская педагогика, очень гуманная. Увязанная с мечтой Бецкого о выработке для России третьего сословия.
На практике нужно было готовить детей к будущей жизни, к тому, чтобы они могли обеспечить пропитание себе и семьям.
Питомцев 7-11 лет научали чтению, письму, первым правилам арифметики, рисованию и ремеслам, наставляли в вере. С 1774 стали отдавать в город для обучения на фабриках и мастерских, и в самом Воспитательном Доме были организованы столярные, слесарные и др. мастерские. Часть воспитанников отправлялась в деревню.
Особо отличившихся (единицы) отправляли далее учиться в Академию художеств (коей заведовал Бецкой), были даже случаи, что посылали изучать технические достижения в Англию.
В 1772 году на деньги П. А.Демидова при Доме было основано первое коммерческое (в смысле обучения коммерции) учебное заведение — Демидовское купеческое училище (в 1799 году переведено в Петербург). Ученики обучались языкам французскому, немецкому и английскому, коммерческой арифметике, коммерческой корреспонденции и бухгалтерии, на русском и иностранном языках. В училище были воспитатели и воспитательницы, по преимуществу иностранцы, обязанные говорить с воспитанниками на иностранных языках.

Вдовствующая императрица Мария Федоровна надумала произвести разделение по способностям. В 1807-08 годах были созданы два «латинских» класса с целью последующего обучения медицине и аптекарскому делу – в Московском университете и московском отделении Медико-хирургической академии, а в 1812 – третий класс для подготовки к гражданской службе и учительству (последнему помешали события 1812 года). Процент питомцев Воспитательного Дома среди студентов университета был традиционно довольно высоким, причем некоторые из них стали впоследствии профессорами самого университета.

Фотосайт со вспышкой: Императрицв Мария Федоровна от gignomai
Императрицв Мария ФедоровнаFlamber.ru


Для девочек были организованы повивальный институт и «французские классы», которые готовили акушерок и гувернанток. Какая-то часть училась на мещанском отделении Смольного института (тоже детище Бецкого).
Большинство питомцев дома становились ремесленниками, земледельцами, шли в прислуги в богатые дома, а девочки — няньками, кормилицами.
В 1827 году были открыты два спецкласса, для мальчиков и для девочек, по 15 человек каждый – чтобы готовить учителей музыки. Преподавателем выписали немца. Однако в виду отсутствия спроса на такую специальность классы вскоре закрыли.

Еще одно место, где доучивались питомцы Воспитательного Дома – Ремесленное Учебное Заведение (РУЗ, через много-много лет – это один из мощных технических вузов, МВТУ, но тогда – совсем другое). Как пишет в своем годовом отчёте Почётный опекун Воспитательного Дома сенатор Штер:
«Воспитанники по их дарованиям выпускаются: в Земледельческую школу, в Коммерческое училище, в Медико-хирургическую академию и в Университет; а слабейшие в Писаря, Аптекарские ученики, Музыканты и к Художникам; самые последние передаются в Ремесленное Учебное Заведение и определяются Фельдшерами».
Занятия в РУЗ начались в 1832 году, первый выпуск ремесленников состоялся в 1837 году, мастеров – в 1839. В новом учебном заведении при весьма элементарной поначалу теоретической подготовке воспитанники обучались в основном тому же перечню ремёсел: картонному, малярному, жестяничному, переплётному, резному, столярному, слесарному, оловянно-литейному и даже сапожному и портному. Контингент обучающихся по-прежнему формировался из числа питомцев Воспитательного Дома, признанных ни к чему более не способными. При этом срок обучения не регламентировался и зависел более от способностей и прилежания каждого.

В 1837 Николай I прекратил все эти эксперименты, приказав всех сирот и подкидышей неизвестного происхождения отправлять на воспитание в крестьянские семьи, а впоследствии обращать в государственных крестьян. Воспитанников Московского воспитательного дома, например, отдавали в деревни в основном Московской губернии бездетным крестьянам, которым за это выплачивалось известное вознаграждение. Дети получали фамилии своих приемных отцов и соответствующие отчества. Достигшие школьного возраста обучались в четырехклассных школах Дома, открытых во многих уездах губернии. Дальнейшая судьба приемышей зависела от воли усыновителей.

У В.Красуского есть еще сводка состояния учреждений Воспитательного Дома на время написания книжки (1878):
«В настоящее время под именем Московского Воспитательного Дома разумеется собственно совокупность нескольких, хотя и обширных самих по себе, благотворительных учреждений, а именно: 1) Грудные отделения для здоровых и больных приносных детей с находящимся при них оспопрививательным заведением. 2) Существующие при этих отделениях палаты для вскармливания законных детей и офицерских малолеток. 3) Больница для питомцев и прислуги на 150 кроватей и при ней лечебница для ходящих детей. 4) Управление питомцами, воспитывающимися в деревнях, численность которых теперь доходит в существующих округах до 35000 человек… 5) Учительская семинария питомцев Воспитательного Дома. 6) Сельские школы ведомства Воспитательного Дома. 7) Родовспомогательное заведение с поликлиникой и гинекологическим отделением. 8) Повивальный институт. 9) Загородный двор с находящейся при нем фермою».

Никак нельзя сказать, что труды И.И.Бецкого были напрасными.
Первые трагические неудачи нельзя даже поставить ему в вину – трудно было предвидеть, что желание облегчить свою и детей судьбу, передав их государству, окажется столь большим. И уж никак нельзя считать то, что часть детей передали на вскармливание в деревню, доказательством преимущества семейного устройства.
Удачной была идея платить бедным матерям как кормилицам. Кстати сказать, социальное сиротство в современной (во всяком случае, недавней) России, питается не только лишением родительских прав, но иногда и бедностью (см., например, источники пополнения Красногородской агрошколы в Псковской области – и здесь можно было бы поступать по совету Императрицы Марии Федоровны.
Наверно, и распределенный патронат возможен (на время) при хорошей организации и контроле.
Это – на вскидку, внимательное прочтение и продумывание нашло бы больше.
радуюсь лицо

СИРОТЫ 133: Воспитательный Дом и Наполеон

Для любителей занимательных историй кину еще ссылку на рассказ о судьбе Московского Воспитательного Дома в 1812 году, в занятой Наполеоном Москве - http://feb-web.ru/feb/rosarc/raj/raj-159-.htm.
Это о том, как спасал детей тогдашний Генеральный Надзиратель (директор Дома) генерал-полковник И.А.Тутолмин, вошедший для этого в контакт с Наполеоном и т.д. Помимо современного изложения обстоятельств там приведен оригинальный текст - докладная записка следующего директора, Исайи Егоровича Багдадова члену Государственного Совета А.Л.Гофману... (О человеке со столь необычной фамилией, я не о Гофмане, о Багдадове) узнать ничего не смог, кроме того, что был он преподавателем права и умер в Калуге в 1887 году.
аква 2

СИРОТЫ 134: что происходит с детдомовцами после

kiprian_sh напомнил мне о существенном пробеле в моем комплексном исследовании проблем сиротства, задав вопрос: Вы касались вопроса о статистике, того, какое будущее ждет выходцев из детских домов? Об этом много говорят (что большинство становятся преступниками, или, во всяком случае, оказываются неприспособленными к нормальной жизни), но есть ли реальная картина? Я ответил, что пока не знаю – выясню. Выяснил вот что.

  1. В официальной сиротской статистике Минобразования такого раздела нет.

  2. По самым разным текстам гуляют цифры будто бы от Генпрокуратуры за 1999 год: успешно социализируются лишь около 10%  выпускников, 40%  становятся алкоголиками и наркоманами, 40%  пополняют преступный мир, 10%  заканчивают жизнь самоубийством.

  3. У Генпрокуратуры есть статистический портал, довольно интересный, но не такой степени дробности показателей (пока?), чтобы там были выделены выпускники детдомов. То же относится к статистике на сайте МВД. Возможно, что такая статистика и есть, но как ее получил тот первый автор, у которого потом стали списывать все остальные, неведомо. Мне этот феномен гуляющей по интернету статистической туфты хорошо знаком.

  4. Не встречал я и исследований (как в Америке), посвященных всестороннему изучению судьбы выпускников детских домов. Немногое, что мне попадалось, во-первых, сделано на небольшом материале, во-вторых, нацелено на выявление психологических характеристик, влияющих на судьбу не прямо и не жестко, типа «жизненных ориентаций».

  5. За одним счастливым исключением, о котором я только что узнал – но это исследование только начато. По инициативе Натальи Степиной, много лет занимающейся помощью бывшим детдомовцам в социализации и сталкивающейся с общественным их неприятием (стигматизацией), начат сбор данных о выпускниках конкретных домов в разных регионах России. Наталья так ясно излагает свою позицию и свои мотивы, что лучше всего ее процитировать

«Официальная статистика вбивает в головы тысяч людей неизменные цифры об их почти тотальном неблагополучии (якобы только 10 процентов выпускников в состоянии социализироваться, остальные уходят в криминал, наркоманию, суицид). Кто и когда "посчитал" всех выпускников, кто отвечает за эти повсеместно цитируемые цифры, кто знает, что происходит на самом деле? Именно в этих вопросах мы и хотим разобраться в первую очередь.
Сообщество создано инициативной группой, в которую входят специалисты, много лет работающие с детьми и выпускниками детских домов, и сами выпускники.
Мы не верим цифрам старой статистики, мы считаем, что существующий миф дискредитирует тех, кто волей судьбы вырос в детском доме. Наш опыт говорит совсем о других процентах. Мы хотим знать, каковы ситуация на самом деле.
У нас есть ресурсы и желание приблизить ситуацию к реальности. Будем рады единомышленникам».

«Мы хотим, чтобы люди видели в детдомовском ребенке не потенциального преступника или иждивенца, тотально искалеченного «фашистской» системой, а ребенка, попавшего в трудную ситуацию, с потенциалом, не худшим, чем у «обычных» детей, но имеющего меньшие возможности. Часть детей (и дай бог, чтоб немаленькая часть) уйдет в семьи, где их возможности расширятся в разы. А часть детей останется в системе, и многие из них, вопреки антигуманности этой системы, вопреки ее «уравниловке» и прочему, реализуют свой шанс «остаться людьми» и выйдут в мир с позитивными намерениями строить свою жизнь. Вот этих, вышедших в мир, выпускников пусть этот мир встретит сочувствием, уважением и предложениями, расширяющими возможности (то, чего им так не хватало в детдомовском детстве). А не отвращением или нелепым восхищением. Вот чего мы хотим».

  1. И наконец, последнее, для полной ясности. Наталья Степина и ее единомышленники подчеркивают, что они никак не против семейного устройства и не защищают систему детских домов. Просто, раз есть эти дома и есть выпускники, то… см. выше. Я тоже не против семейного устройства, о чем многократно говорил. Но я таки защищаю детские дома, не наличное состояние, а возможности интернатов, которые, на мой взгляд, могут развиваться и стать частью общей системы устройства детей, которые остались без родной семьи. А для того, чтобы это развитие, преобразование осуществлять, нужно, конечно, исследовать реальные недостатки интернатной системы, то, чего она не дает детям и что приходится восполнять последующей работой с выпускниками.