May 1st, 2013

аква 2

СИРОТЫ 81: о ювенальной юстиции

Пришлось разбираться с тем, что такое ювенальная юстиция (ЮЮ), вокруг которой столько шума -  во-первых, потому, что ЮЮ задумана как важная часть целого, системы государственной заботы о детях в целом, во-вторых, потому, что через эти ворота пополняются детские учреждения.
Разбирался с трудом и до конца не разобрался. Разве что немного расчистил и разметил площадку для последующего обдумывания.
Ссылки на материалы, по которым я разбирался (и те, которые вообще имеют отношение к делу) – в «Детском доме» (раздел «Правовые вопросы…»).
Главная черта этих споров – то, что оппоненты говорят о разном. Для начала: существуют четыре различных предмета обсуждения.

  1. Идея или проект собственно ЮЮ – особого правосудия для несовершеннолетних правонарушителей

  2. Идея или проект так называемой «системы ЮЮ» (о нем ниже)

  3. Практика государственного контроля и вмешательства в жизнь семей

  4. Идеология «прав ребенка»

Теперь по пунктам.
1. ЮЮ в узком смысле (так она и определяется в англоязычном интернете) – это область права, занимающаяся правонарушениями детей, несовершеннолетних, тех, кто не может нести за них полноту ответственности.  Практика ЮЮ – это особые суды для них.
Суть тут такая: в тех случаях, когда ребенка, совершившего преступление, можно исправить, лучше не отправлять его в тюрьму или колонию, а найти другие формы воздействия.
«Тюрьма никогда никого не исправляла» (Кучереня).
Те, кто этим вопросом занимается, говорят о восстановительном правосудии как альтернативе правосудию карательному. Соответственно, в работе ювенальных судов должны участвовать детские психологи и соцработники, да и самим судьям рекомендуется поумнеть в этом направлении.
И вот первый источник взаимонепонимания. Когда о ЮЮ говорят ее сторонники, они указывают на ее преимущества в случае незначительных правонарушений, почти недоразумений, которые легко разрешаются возмещением ущерба и примирением (в публикациях альманаха «Вопросы ЮЮ» http://juvenjust.org/ повторяется один и тот же пример: дети украли на заводе металлолом, думая, что он никому не нужен, дело кончилось денежной расплатой и примирением). А противники ЮЮ говорят о жестоких преступлениях, в отношении которых ювенальный суд проявляет неоправданную мягкость.

2. Но у нас в России ЮЮ понимают шире. В проекте закона «Об основах системы ЮЮ», предложенном группой юристов в 2005 году (закон так пока и не принят из-за массового сопротивления, на которое пришлось откликаться самому Путину), сказано так: «Под системой ювенальной юстиции понимается совокупность государственных органов, органов местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждений, должностных лиц, неправительственных некоммерческих организаций, осуществляющих на основе установленных законом процедур действия, нацеленные на реализацию и обеспечение прав, свобод и законных интересов ребёнка (несовершеннолетнего). В рамках системы ювенальной юстиции осуществляются программы, проекты и мероприятия социального, педагогического, юридического, психологического и медицинского характера, направленные на профилактику и реабилитацию ребёнка (несовершеннолетнего)».
При таком понимании ЮЮ 1) расширяются функции системы и 2) расширяется круг участников, в числе которых оказываются и органы опеки, и медицинские и образовательные учреждения, и даже НКО.
Юристы-ювенальщики (я с одним говорил) клянутся, что они занимаются исключительно восстановительным правосудием, стараются ввести в судебную практику учет особенностей ребенка.  А для противников ЮЮ самое страшное – это как раз вот эта вторая сторона ЮЮ – «действия, нацеленные на реализацию и обеспечение прав, свобод и законных интересов ребёнка». И судят они о том, чем грозит новая юстиция, по практике вмешательства государства в жизнь семьи – за рубежом и у нас.

3. Практика, о которой идет речь, это – контроль за тем, как обращаются в семьях с детьми, отнятие детей в случае, если нарушаются их «права и интересы», представление материалов в суды для лишения родительских прав и ограничения в правах. Непосредственные исполнители всего этого – государственные или муниципальные органы, наделенные обязанностью и правом защать благополучие детей.  В разных странах они по-разному называются, комплектуются и организованы. У нас – это органы опеки и попечительства.  Главное отличие нашей практики от западной – в том, что там, как я понял, это соцработники, прошедшие специальную подготовку, а  у нас от работниц этих органов (это практически всегда женщины) специального образования не требуется.

Слушаем стороны.
Противники ЮЮ указывают на бессмысленно-жестокие, непонятно чем мотивированные (во многих случаях говорят о корысти) случаи отнятия детей у родителей и разрушения благополучных, во всяком случае, жизнеспособных семей.
У нас в России поводами являются обычно «плохие условия содержания» (бедность, плохие жилищных условий, болезнь родителей – см. там же, в «Детском доме», ссылки на «Случаи»).
У них (на Западе) – это обычно «неправильное» поведение родителей, так или иначе ухудшающее условия жизни детей или нарушающее их «права» (см., например, публикации в британской прессе, о которых я уже писал).
То и другое в совокупности, первое – как уже ведущаяся война против семьи, второе – как ближайшая перспектива, если врага не остановить, породило в России массовый протест – вплоть до решений Всемирного русского народного собора и Всероссийского родительского съезда с учреждением «Всероссийского родительского сопротивления» разрушению семьи.
Сторонники ЮЮ (это обычно профессионалы-юристы, я с их позицией знакомился в основном по альманаху «Вопросы ювенальной юстиции») возражают так:
1)  безобразия, творимые органами опеки в России, творятся как раз по той причине, что система ЮЮ здесь отсутствует, виновато российское бесправие, низкая правовая культура; введение в России ЮЮ, наоборот, позволит четко определить полномочия органов опенки, поставить их под правовой контроль;
2) в числе основных принципов ЮЮ – не только соблюдение прав и интересов ребенка, но и «поддержка государством семьи в качестве наиболее благоприятной и естественной среды» для его воспитания;
3) что касается угрозы введения западных форм ЮЮ вместе с существующими там крайностями, то, во-первых, когда это еще будет, во-вторых, ЮЮ только форма, содержание будем определять мы, какую систему заботы о детях захотим создать ЮЮ, такая и будет.

Это звучит убедительно. Но у всей этой ситуации есть еще одно измерение, которое снова путает карты. Это стоящая за всем этим идеология – из которой вырастает современный «проект ЮЮ» и на которую ссылаются в обоснование своих действий практики.

3. Это – идеология «прав ребенка», в том числе и его прав внутри семьи, защищаемых государством. Документы, в которых эта идеология формулируется – например, Конвенция ООН о правах ребенка,  или раздел принципов в проекте Закона «Об основах системы ювенальной юстиции», – написаны с использованием юридической терминологии, но на законы (в светском смысле) похожи не больше, чем заповеди, полученные на Синае. Это – новая, нарождающаяся религия и так ее и нужно воспринимать и обсуждать.
Но тогда и массовое рефлекторное ее отторжение, хоть и плохо аргументированное по сравнению с логикой юристов, защищающих свой проект, требует внимания и осмысления. Задето что-то важное - нужно думать. А пока, видимо, притормозить.
На этом я оборву, до большей ясности не додумался.

СИРОТЫ 82: новые открытия

Лишний раз убедился, что в России, несмотря на многолетнее разорение, есть еще много чего хорошего. Просмотр интернет журнала "Детский дом" вывел на незнакомые формы организации сиротской жизни.

Одна форма - сравнительно недавняя, пришедшая из Западной Европы: детские SOS-деревни (аббревиатура от social support, социальная поддержка, ну и понятные ассоциации). Их придумали в Австрии сразу после войны и сейчас они распространились по миру. Шесть штук сейчас существуют в России (Томилино под Москвой, Лаврово в Орловской обл., Пушкин под Петербургом, Кандалакша в Мурманской обл., Псков, Вологда). Это - негосударственные заведения, существующие на благотворительные средства. Главное их отличие от привычной детдомовской организации - жизнь отдельными домами-"семьями" по 6-8 человек с "SOS-мамой" во главе. "Мама" живет в деревне круглосуточно и получает заработную плату за свой труд. Подчеркиваемые преимущества перед детдомами:
1) участие детей в ведении домашнего хозяйства ("SOS-мама заботится и воспитывает детей и учит их всему, что умеет сама и что понадобится им в самостоятельной взрослой жизни: от приготовления еды и уборки по дому до планирования бюджета и похода по магазинам" - Википедия),
2) дети ходят в обычные детсады и школы,
3) родных братьев и сестер никогда не разлучают,
4) если это возможно, поддерживаются связи с родной семьей,
5) "маме" выдаются деньги на обустройство дома, что позволяет обжить его и избежать казенного единообразия.
Самой старой деревне, в Томилино (о ней можно посмотреть видеосюжеты в ю-тубе, 1 и 2), в 2011 году исполнилось 15 лет. За это За это время она выпустила 62 воспитанника. У 17 из них уже свои семьи. Пятеро получили образование в московских вузах, у 54-х — специальное профессиональное образование.

Самостоятельно додумавшись или по этому образцу организовали "пансионы семейного воспитания" известный деятель  ельцинской эпохи П.П.Бородин и его жена Валентина со своим фондом "Отчий дом". В 1997 году был создан пансион в Кунцеве, в 2002-м второй, в Одинцове. Здесь, хотя и живут в одном большом доме, но тоже семьями не больше чем по восемь детей с "мамой". Мама сама готовит, убирает, ходит в магазин, занимается с детьми. Отводит малышей в детский сад, младших школьников — в школу. Она со своей «семьей» и днем, и ночью.
В Кунцевском пансионе воспитывается 50 детей, из них: в возрасте от 1 до 4 лет - 2; от 4 до 7 лет - 8; от 7 до 10 лет - 20; от 10 до 14 лет - 10; от 14 до 18 лет - 10 (девочки - 30, мальчики - 20). О нем есть видеосюжет.
В Одинцовском живет 7 семей –это 46 детей (из них 23 девочки и 23 мальчика: от 4 месяцев до 17, 5 лет), 7 мам-воспитательниц и 3 "тети" – помощники мам (кстати, "тети" есть и в SOS-деревнях). На сайте пансиона очень живые рассказы о себе каждой из семей, естественно с фотографиями.

Замечательно. Но только непонятно, почему это представляется как радикальная альтернатива детскому дому. То, что в данных случаях учреждения - негосударственные, говорит лишь об отставании государства на этом пути, а не о невозможности изменений. Некоторые вещи (как обучение в обычной школе) просто уже есть и там. Другие - жизнь семьями внутри довольно большого заведения - не противоположность детскому дому, а перспектива его трансформации (кое-где уже и реализуемая, как, например, в Островском дд Костромской области. То же и про другие новшества можно сказать: они осуществимы, нужно только захотеть.

Зато другое открытие - совсем своё. Оно - из советской эпохи и несет на себе макаренковский дух трудового воспитания. Это - агрошколы-интернаты для детей, потерявших родителей. По первому впечатлению они очень хороши. Но нужно приглядеться повнимательней. О них - в следующий раз.
аква 1

СИРОТЫ 83: еще исправляю имена

В названии "семейные формы устройства" (кроме усыновления) есть неточность, небезразличная для моей работы. Их так называют за сравнительно (с детдомами, какие они сейчас) бОльшую приближенность к семейной обстановке. Но разделение ответственности, так подчеркиваемое, например, идеологами патроната, требование профессиональных умений от "родителей", наконец, сам факт оплаты в этом случае государством (или общественной организацией) их труда сближают их именно с детскими домами. А что касается "семейной атмосферы", любви к воспитанникам, то не так уж она редка и в детских домах, а может, уверен, стать и более обычной, если что-то в этих домах изменить и, главное, потщательнее отбирать туда работников. Строго говоря, есть только два вида семьи для ребенка - родная и приемная, в которую его усыновили. Всё остальное правильнее называть, отдавая дань вектору "семейности", семейно-государственным или семейно-общественным устройством. Тем самым убирается надуманное и идеологизированное их противопоставление детским домам. И не будет, кстати, путаницы с названием "приемная семья", которое законотворцами усвоено семейному детскому дому с малым количеством детей, тогда как в быту всегда относится к семье усыновителей.