February 21st, 2013

старый гляжу

Сироты 19а: Ranch For Kids

Посмотрел чуть-чуть, как в Америке. Выбрал для этого место, вероятно, совсем не типичное – Ranch for kids  («Ферму – или  Ранчо – для детей), ту самую, на которую летом прошлого года не пустили Павла Астахова. Выбрал потому, во-первых, чтобы таки понять, что там на самом деле; во-вторых, потому что по функции это именно социально-реабилитационный центр, т.е. можно в чем-то сравнить; в-третьих, потому что это возможность проанализировать конкретный случай – работа, которую я намерен проделать в отношении если не всех, то многих скандальных ситуаций с сиротскими учреждениями в России.
Разумеется, я располагаю только тем, что Ферма сообщает о себе, и тем, что о ней пишет американская печать. Для окончательных и непререкаемых выводов этого недостаточно, но материал «на подумать» набирается.
Самохарактеристика на сайте Фермы: интернат для усыновленных детей, испытывающих трудности в своих новых семьях. В качестве вероятных причин этих трудностей тут же названы «реактивное расстройство привязанностей (reactive attachment disorder, RAD) или последствия пренатального воздействия алкоголя или наркотиков. Второе понятно, а первое означает нарушение способности общаться с близкими взрослыми - либо закрытость, либо, наоборот, чрезмерную открытость общению с посторонними, вызванные недостатком внимания или дурным обращением в раннем возрасте; синдром включен под таким названием в Международную Классификацию Болезней.
Ферма расположена недалеко от городка Юрика (Eureka, т.е. собственно «Эврика») в штате Монтана на границе с Канадой. Сейчас там 25-30 детей, в возрасте от 5 до 18 лет. Из них 10 из России, остальные из Китая, Украины, Казахстана, Эфиопии, Гаити и др. стран (из газет). Это – место для временного пребывания, от нескольких недель, часто летних, до нескольких лет, если реабилитация затягивается.
На сайте сообщается также, что дети размещены в нескольких домах, со своими ровесниками.
Что есть фруктовый СА и огороды – с них кормятся и это место, где детей приучают к труду. Персонал держит кур (яйца в рационе, в хозяйстве есть лошади – летом детей привлекают к уходу за ними и учат верховой езде.
В числе важнейших принципов и составляющих жизни детей на Ферме названы:
труд; индивидуальный подход; физические упражнения и занятия музыкой, искусством; чтение
Библия и участие в богослужении расположенной неподалеку от Фермы церкви.
Разнообразный досуг – плавание, лошади, занятия музыкой и искусством
Школа – от элементарной до старшей, она на сайте названа «христианской» (к церковно-религиозному аспекту темы я вернусь ниже).
Родители платят Ферме за детей по 3500 долларов в месяц – это уже не с сайта, а из статьи в американской газете.
Многое становится понятней (особенно нам) из знакомства с историей Фермы.
Основательница и бессменная хозяйка – Джойс Стеркель (Joyce Sterkel) 1992-94 гг. провела в России, где работала акушеркой (подробности не уточнял). Она, как можно понять, уехала с желанием усыновить ребенка из России.
В 1994 родился проект Фермы для детей. В 1999 году Джойс усыновила мальчика из России,  потом еще двух девочек, сейчас все они уже взрослые. Жили на ее семейной ферме. Появились и дети других усыновителей – тех, у которых не получалось. С 2003 Ферма существует в нынешнем месте.

Фотосайт со вспышкой: ranch-01 от gignomai
ranch-01Flamber.ru

Но с 2010 года начинается другой рассказ: у Стеркель начался конфликт с властями штата, точнее: с «Управлением частных альтернативных интернатных и программ для несовершеннолетних» (Board of Private Alternative Adolescent Residential and Outdoor Programs, служба, которая, существуй она у нас, была бы одним из подразделений органов опеки и попечительства). Претензии: нарушение противопожарных требований, отсутствие плана эвакуации в случае катастрофы и, шире, недостаточная подотчетность и подконтрольность. В итоге Стеркель лишили лицензии.
Но она человек явно боевой и находчивый: заключила договор с церковной организацией, чтобы в соответствии с законом не подлежать государственной регистрации. Эту организацию возглавляет сотрудник Фермы (помните про чтение Библии и богослужения?) Джереми Эвьен (Jeremy Evjene). Она называет себя (не буду пытаться перевести) Epicenter International Missions Ministry и не принадлежит ни к одной из известных христианско-церковных номинаций. Для главы Управления, не сложившей оружия, «это не церковь, а евангелическая философия молодого человека, не имеющего ни степени, ни формального богословского образования», и она продолжает настаивать на закрытии Фермы.
Дело время от времени вновь и вновь рассматривается в суде. Да, надо еще сказать, что родители горой за Стеркель, их благодарные отзывы цитируют газеты.
А в июне 2013 приехал разбираться с порядками на Ферме Павел Астахов – и не был допущен. Стеркель объясняет, что не потому, что ей есть что скрывать – она приглашала в прошлые годы сотрудников русского консульства в Сиэттле и они навещали Ферму, но, говорит она, Астахов приехал явно с целью вовлечь ее в политический скандал, использовать в переговорах с американскими властями…
Вот такая история, такая Ферма, такая Джойс Стеркель.
Фотосайт со вспышкой: Founder_and_Director_Joyce_Sterkel от gignomai
Founder_an...Flamber.ru

Я, как уже писал, не могу, конечно, отсюда выносить окончательных суждений о происходящем в далекой Монтане, но, признаюсь, склонен симпатизировать этой сильной и доброй женщине, подозревать которую в коварной затее упрятать детей от чужих глаз, чтобы над ними измываться, не вижу оснований. И сказать про родителей, что они скидывают туда ставших обузой детей как в отстойник, нельзя: это, повторяю, центр социальной реабилитации. Дорогой.
Наконец, про сомнительную церковь. Лучше бы, конечно, чтобы детей воспитывали в православии или, на худой конец, в епископальной церкви. Но ведь это – Америка, там действительно каждый энтузиаст может основать христианскую общину (почитайте хоть Фолкнера). И что ж плохого в том, что с детьми читают Евангелие?
Но рассказ об американской Ферме для детей – для меня не самоцель. Я попытаюсь максимум извлечь из этой истории для своей, российской, темы. В следующей записи.

UPD. Не видел бы никакой нужды в том, чтобы апдейтить этот пост, всё в нем, по-моему, правильно. Но вот только что опять получил порцию анти-детдомовских аргументов от ludmilapsyholog - вроде таких (привожу прямо целиком):
непременно должен быть свой взрослый. Который отвечает полностью, как родитель. А не как "госопекун", который не справился - сбагрил, или послал на комиссию за диагнозом ради сохранения ставки педагога, или отдал распоряжение не пускать в дд после совершеннолетия. Пожалуйста, если в детдоме будет такая степень ответственности, если воспитатель или директор будет ложиться с ребенком в больницу, будет увольняться, если с кем-то не справился и отдал, без права снова быть воспитателем, будет обязан жить с ребенком под одной крышей - может, и детдом будет ничего. А так вранье одно.
Под своим взрослым она, понятное дело, имеет в виду приемного родителя (причем в Америке, где, и правда, наверно, легче воспитать приемного). Но вот ведь всякое бывает - и отдают, не справившись, и все прочее... А вот насколько чаще это в дд, чем в приемных семьях? Исследования давайте, критики, да и не просто цифры, а с анализом факторов.
В Америке-то они как раз ведутся и не такими уж благоприятными выводами для foster family
/
аква 2

Сироты 19б: думать надо

Изменяю принятому принципу медленного движения, чтобы откликнуться на событие. Я, разумеется, не собираюсь что-либо говорить о том, что произошло с Максимом Кузьминым - рано. Но скажу о том, что произошло раньше. Его мать, Юлию Кузьмину, лишили родительских прав на двоих сыновей из-за алкоголизма - будем исходить из того, что правильно лишили. Но вот сейчас она просит вернуть ей второго сына, Кирилла. И Астахов сообщает, что она "прекратила асоциальный образ жизни".
Мне сейчас не важна достоверность всех этих сведений.
Но разве не ясно, что при живой родной матери (и не отказавшейся от ребенка, это все-таки другой случай, а лишенной прав помимо ее воли) не следует торопиться с усыновлением - хоть за океан, хоть в России? Да, ребенка нужно в каких-то случаях забрать, чтобы о нем позаботиться, но ведь мать - живой человек и может измениться. Скажем, ради того, чтобы вернуть ребенка. Никто ведь не сообщает, что она садистка, его мучавшая...
Это маленький пунктик в программу переделки системы. Кстати, в других странах (уточню) очень жесткие ограничения на усыновление ребенка при живых родителях.
просыпаюсь лицо

Сироты 19в: общие проблемы

Конечно, хотелось бы узнать побольше о Джойс Стеркель, и о Ферме. Но это – в стороне от главного моего интереса.
Пройдусь по всем важным для меня, в том числе проблемным точкам этой истории.
Первое: всякий приемный родитель вместе с ребенком получает в наследство и его прошлое, пренатальное – может быть, глубоко родовое, а может быть, это заметнее, ближайшее, типа алкоголизма или наркомании родителей, – и постнатальное: опыт раннего детства в родной семье или в сиротском учреждении. Чаще всего, наследство дурное, что-то может быть и нейтральным или хорошим, но, во всяком случае, к принятию такого наследства надо быть готовым. Этим, как я понимаю, и занимается у нас Людмила Петрановская.
Второе: платность. Велика ли эта сумма? По данным Вики в 2011 средний годовой доход американской семьи чуть больше 50000, т.е. примерно 4200 в месяц. Но и без этого ясно, что усыновляют детей из заграницы люди богатые, само усыновление дорого (не буду отвлекаться на цифры, об этом позже). У нас в социально-реабилитационных центрах я уже встречал упоминания платных дополнительных услуг, наверняка есть и целиком платные учреждения. И они нужны. Но для сиротской программы, конечно, речь должна идти о затратной для государства, но бесплатной для детей и родителей реабилитации.
Третье. Очень привлекательно выглядит совмещение реабилитационного процесса с ведением своего хозяйства – и прикорм, и трудотерапия, и получение полезных навыков.
Численность и возрастной состав. У разновозрастного состава есть и преимущества, и опасности. В описании Фермы неслучайно подчеркивается, что дети разных возрастов живут раздельно, а встречаются в трудовом и учебном общем пространстве на виду у взрослых.
Не очень понятно, как в жизни Фермы участвуют родители – кроме платы. Приезжают ли они пожить со своими детьми летом? А как присутствуют родители в жизни наших реабилитационных центров? У меня есть один пример, связанный с Таниной вальдорфской школой – разузнаю побольше, напишу.
Вот и здесь тоже встала проблема подконтрольности и открытости, о которой я писал, – что только подтверждает ее ключевой характер. (А в случае семей усыновителей – это еще острее).
Особый вопрос: как относиться к религиозному воспитанию в таких детских учреждениях?
И еще одна вещь, характерная для Фермы Стеркель, но обычная и в внутри России – разнокультурность состава. Что это – преимущество или трудность?