January 28th, 2011

старый гляжу

ОТЕЦ 412: 1950 (2)

Когда приносишь что-нибудь Аньке и Вовке и делишь пополам, Анька кричит (до слез), что ей мало. И всё же это не просто жадность, а скорее желание быть первой, выше Вовки, честолюбие.
Вот только что она кричала, что ей мало, сейчас она так же кричит, хочет, чтобы она угостила Аллочку конфетой, а не Вовка.
(Аллочка - двоюродная сестра. Мы жили в одной коммуналке).
старый гляжу

ОТЕЦ 413: 1950 (3)

А эти записи - про праздники (это то ли 1 мая, то ли День Победы) и про демонстрацию. Демонстрация - обязаловка, но (папа брал меня с собой, так что сам помню) превращалась в своего рода развлечение, тусовку. Да и на вождей на трибунах посмотреть было любопытно. Сталина раз видел, он ходил по трибуне, трубку курил. А когда стал постарше, у нас с приятелями развлечение было, дворами, минуя милицейские кордоны, поближе к Красной площади пробраться.

На демонстрацию они явились в обновках. И муж и жена в перелицованных пальто. Одинаково лохматится обратная сторона одностороннего драпа.

"Если уж не повезет, что окна выходят на улицу, то пусть хоть не в середине фасада, на крайние окна приходятся портреты кандидатов, а не членов. Меньше ответственности"...
И всё это по поводу несчастного случая под праздник. Пятилетний сынишка проколол ножичком портрет. Женщины ночью штопают, сынишка ревет, потому что отец, партийный работник, отчитывает его:
"Ты понимаешь, что сделал?"

Целуют, обнимают милицию. Одного даже пытаются качать. Старшие товарищи (больше лычек) деликатно выручают его.

Белоснежные виски под маршальской фуражкой. Не удерживаешься и машешь ему.
(Это о ком? О Сталине, наверно).

Генеральский загончик. Пестрота, словно клетка с тропическими птицами, только не порханье, а сановитость, не щебетанье, а ...

До 3-х часов мало кто выдерживает на трибуне, вот только генералы остались в полном составе, да сзади них мороженщицы в белых халатах стоят группой.