October 5th, 2010

ОТЕЦ 368: 1947 (5)

В переулке женщина. Одета по-деревенски. На земле в тряпке грудной ребенок. Рядом сидит другой.
Всех проходящих заставляет остановиться и подать милостыню истошный крик женщины:
- Разве не видите, что мы погибаем
Первый раз она это крикнула, когда никто из проходящих (было это наверно утром, когда все спешили на работу) не обращал на нее внимание. Искреннее отчаяние в ее голосе обратило внимание проходящих.
Теперь же она кричит это профессионально, поняв доходчивость этого призыва, но на каждого идущего вновь это действует свежо. Все подают, страшно становится от этих слов:
- Ведь мы же погибаем!

Толпа народа. Видно красное пятно: лицо. Безрукого сшибло поездом.

Новые нищие
Вчера - паренек без костылей. Он умело канючит и, когда женщина напротив стала доставать деньги, он как опытный артист заполнил паузу: отдувался как после тяжелого труда, делал усталый вид. Когда первая половина вагона дала небольшой сбор, он принял более агрессивную политику. Остановится между лавочек и держит руку. Или: "Тетя, дай попробовать мороженого".
(Ему лет 13). Кто-то сделал ему замечание, что-нибудь, верно, о ремесленном. Куда девался канючный тон у паренька. Он грубо огрызнулся. (Что-то: "А ты через 100 лет будешь (к чему [нрзб], не слышал начало).
Сегодня. Одутловатый мужчина без ноги. Чуть картавя: "Спасибо за помощь, дай всем Бог здоровья и счастья!". Видит, подают мало: "Майор, помоги бедняге". "Братишка, помоги товарищу", и объясняет: "Я тельняшку вижу". "Старший лейтенант, танкист, помоги бедняге, чего отворачиваешься?". Ему говорят: с утра разит вином. Он грубо отругивается.

Не милостыню просят, а у каждой лавки проводят разъяснительную работу.