January 17th, 2010

ОТЕЦ 280: 1944 (186)

Повседневные заботы притупляют остроту переживаний. От сына нет известий вот уж более 2-х лет. Но основная забота - получить квартиру, вернуть комнату. И мысли заняты этим.

Она рассказывает о старшем сыне.
- Он всегда был трудным ребенком. Упорный, горячий. Но мальчик был очень правдивый. Это его и погубило. Он потом говорил мне: "Я не мог подумать, что такие люди могут лгать". И я виновата, что таким воспитала. Я всегда приводила слова своего отца:
"Кто в детстве соврет, тот взрослым будет воровать". [Это обведено рамкой]
Первые 5 лет я с ним переписывлась. А потом меня вызвали и сказали: "Еще на 10 лет" и назвали страшную статью: вооруженный налет. Что он, бандит какой-нибудь? И откуда у него оружие?
(Как сумасшедший всегда считает себя нормальным, так и родственники осужденных всегда считают их невинными)
- Но Миша Гельяшин [?] не был сердит на Борю. Хотя того взяли из-за протокола, подписанного Борей. Но ведь Борю обманули.
А он смешной был, Миша. Рыжий, когда покраснеет (часто краснел), делался огненным: рыжие волосы и лицо, залитое румянцем. Он потом поехал в Ногаево. Там засчитывали год за два, работал на Москва-Волга канале и погиб в день пуска. Убило током.
- Боря сначала под Новосибирском в одном лагере с отцом. Им не могли нахвалиться как нормировщиком.
В одну ночь 300 юношей [Эта загадочная фраза также обведена рамкой]
- Я пришла в военкомат: "Неужели за то, что мой сын погиб в бою, я не заслужила иметь угол в Москве, в которой прожила всю свою самостоятельную жизнь".
А мне комиссар: "А мы почем знаем, может быть, он в первом бою поднял руки". [Слова комиссара также бведены рамкой] Здесь я взбесилась: "Чтобы комсомолец, да еще еврей, сам к немцам на смерть пошел".
- Он был спокойный ребенок. Воспитывать его легко было, не то что Борю. И заченм он пошел добровольцем? Вы ведь его знаете, он был книжный человек. Последние письма, которые я от него получила, были в апреле 42 года. Он был командиром пушки. Писал: все мои товарищи очень приличные люди, интеллигенты в полном смысле слова.

Городской ребенок: "Я лопаткой сегодня копал снег стеклянный". Слово лёд забылось с прошлого года.

Совершенно серьезно она сказала:
- Нет, второго ребенка у меня не будет. Я хочу норковую шубу.
- ?
- А ты подсчитай, сколько стоит ребенок.

Она сказала как-то:
- Кончилась война. Я смогу создать такие условия Борису, чтобы его нервы успокоились.
Андрей ей::
- Какая ты глупая. Тебе должны создавать условия. Может быть, ты ему об этом и в глаза говоришь, что хочешь создавать особые условия?
Рассказывая об этом, она говорила:
- И невольно сопоставляешь. Парень не хуже ни физичяески, ни по содержанию. И сравнение не в пользу мужа. От Андрея я чувствую заботу... А от мужа, когда ему выложила письмом все свои горести, получила ответ: одни ответные упреки и оправдания и ни слова ласки.
радуюсь

vidi!

Сегодня ночью я увидел идею. Не во сне, нет - проснувшись среди ночи. Сначала - это было пришедшее вдруг понимание того, что meixon пишет про прафеномен движения: я увидел идею движения как бесконечно и неизменно длящегося. А потом я увидел идею идеи и понял, что подобно тому как, чтобы физически увидеть предмет, нужно отвлечься от своего относительно него действительного и возможного движения, успокоиться, чтобы увидеть идею умом, созерцать ее, theorein, нужно успокоить ум и смотреть неподвижным умом.
За этим последовала череда мыслей.
Идея проста. Если есть сложность, то это уже не одна идея.
Кажется, я теперь знаю, как читать не дававшегося мне "Парменида". Проверю.
Нужно вернуться к вопросам о связях между идеями, о том, чего (всего ли) есть идеи и т.п., над которыми я уже начинал думать, но запутался.
Пока не совсем ясно, как с этим обошелся Аристотель.
Понятно, что в Нов. время повернули на то, кто, как и за счет чего видит - подобно изучению устройства глаза вместо просто-смотрения.
Понятно, с какими вопросами подходить к Канту и Гуссерлю.
Но мне-то единственно по-настоящему интересное - это человек и Бог, платонизм и христианство. В конечном счете выруливать надо на это.
Заснул я, только додумав до этой точки-ориентира.
старый гляжу

основной вопрос 7: завершение реплики Деррида

Еще одно различение, и я на этом прервусь, возникает в связи с вопросом о даре как живой нити. Это не только различение между знанием и мышлением, но и различение между знанием и деланием, или между знанием и событием. Событие как таковое, как и дар, не может быть познано как событие, как наличное событие, и на том же основании. Это еще одно проявление различия между знанием и деланием. Дар есть нечто, что делается в неведении о том, что делается, в неведении о том, кто дарит, кого одаривают и т.д.
Ну и последнее соображение – конечно же, о феноменологии. Возможное разногласие между нами связано с тем, что Жан-Люк Марион, оставив меня на обочине, суммировав мою позицию, говорит: «он мыслит дар в контексте экономики». Вот это, по-моему, неверно. Марион пытается представить дар (который я опять-таки отличаю от Gegebenheit) феноменологически. Но я сомневаюсь в том, что возможна феноменология дара. Именно в этом заключается мой тезис. Возможно, я неправ, но утверждаемое мною не полная бессмыслица, я оспариваю именно это – возможность феноменологии дара. Я, конечно, понимаю, что у Жан-Люка Мариона своя собственная концепция феноменологии. Но он не вправе пользоваться какой бы то ни было феноменологией, не удержав, по меньшей мере, некоторых аксиом того, что именуется феноменологией – феномена, феноменальности, обнаружения, смысла, интуиции, если не интуиции, то, по крайней мере, надежды на интуицию, и т.д. То, что я говорю, не направлено против феноменологии. Это не направлено против религии, ни даже против Donum Dei [дара Божьего]. Я пытаюсь мыслить возможность этой невозможности, но из позиции, которая не находится внутри того, о чем я мыслю. Здесь я прервусь.

Ну, Деррида высказался предельно ясно. Теперь черед Мариона.