November 8th, 2009

ОТЕЦ 246: 144 (124)

Тургенев
В "Месяце в деревне" героиня говорит:
"Природа д.б. вам несказанно благодарна за ваши изысканно-счастливые выражения: вы волочитесь за ней как раздушенный маркиз на красн. каблучках за хорошеньк. крестьянкой. Только вот в чем беда: ... природа гораздо проще, даже грубее, чем вы предполагаете, потому что она, слава Богу, здорова. Березы не тают и не падают в обморок, как нервическая дама".
Она же:
"Мы часть своего прошедшего не понимаем... где же нам отвечать за будущее!".
Там же:
Шпигельский о переживаниях и горестях у интеллигентов:
"У кого сыпью, а у этих умников все язычком выходит, болтовней".

Лейбниц говорил, что он почти ничего не презирает
(Пусть это слишком холодно и созерцательно, но мне понятен такой взгляд на мир).

В "Мес. в дер." Беляев рассказ., что не зная франц. языка он перевел целую книгу за 80 руб ассигнац. В воспомин. о Белинском Тургенев приводит этот факт из жизни Белинск. Кроме этого, сходное отношение к женщинам. Не случайное совпадение и фамилий.

Портрет Крылова
"... и даже не поворачивал своей колоссальной, тяжелой и величавой головы; только глаза его изредка двигались под нависшими бровями... Ни сонливости, ни внимания на этом обширном, прямо русском лице, а только ума палата до заматерелая лень".

Никогда не представлял Лермонтова таким:
"Фигура приземистая, кривоногая, с больш. головой на сутулых, широких плечах".

По поводу "Отцов и детей"
Тургенев рассказ. Ап. Григор. план будущего романа. Тот: "Да ведь ты, кажется, уже представил подобный тип ... в Рудине". Слова эти очень подействовали на Тург.
Из дневника:
"Совр.", вероятно, обольет меня презрением за Базарова, не поверит, что во все время писания я чувствовал к нему невольное влечение".

Пушкин за неск. месяцев до смерти:
"Моя душа расширилась, я чувствую, что я могу творить".
(ср. memento Достоевского).
(Так идеал в достижении долголетия: когда не будет таких мыслей перед смертью, а будет: "Мною все сделано" или как рекомендуют выходить из-за стола после обеда: чтобы немного хотелось есть)?

ОТЕЦ 247: 1944 (125)

У зам. директора сидит старик-рабочий. Он просит его отпустить с работы. Хочет уехать в Кронштадт, где жил до войны. Зам. директора соглашается: "Как придет вызов, отпустим".
Тогда старик (видимо, окрыленный успехом) начинает жаловаться, что он раздет-разут. "Сколько работаю - ни ватных брюк не дали, ни рубашки".
Зам. директора начинает это надоедать. "Так значит, как получите вызов - отпустим".
Но старика не остановишь, начав с ватных брюк, жалость к самому себе захватывает его, жалобы на несправедливость - без конца.
Зам. директора еще раз намекает о вызове, но всё безрезультатно.
Старик:
Зачем к нам на Сев. Кавказ, к ленинградцам, Чистов приезжал, обещал златые горы? А приехали - шиш с маслом. Зачем народ обманывали?
Вежливый зам. директора пытается уговорить, но старик:
- Зачем нас сюда завлекли?..

Идут два еврея и разговаривают.
- Так это же могилевский еврей... А у могилевского еврея совесть как у пса.
Сами они, по-видимому, живут километров 30 от Могилева.

В уголках за дверями, усевшись на перевернутых ведрах, уборщицы пьют кипяток, дремлют инженеры, копировщицы украдкой читают разделенный на листочки роман издания [нрзб.].

Три года назад, когда ей помогали грузить вещи на автобус, отвозивший багаж эвакуируемых к эшелону, она все время вздыхала:
"Неужели наша жизнь закончилась? Неужели нам больше не придется жить по-настоящему?"
Теперь она отчаянно влюблена. Она написала записку, приглашающую его на прогулку в лес. Записка осталась без ответа.
"Он думает про меня, что я падшая женщина. Но я ведь совсем в другом смысле писала".

Раньше всех детей запоминают дни недели ребятишки в детск. саду. Как хорошо они знают (как они ждут!) субботу. Ведь в субботу вечером за ними придут мамы и отведут их домой.

И параноики бывают полезны. Когда необходимое сделано, можно отречься от него, сославшись на душевнобольных исполнителей.

Лениво качается маятник. Немудрено, что и время еле движется.

Представьте себе, сколько звуков наполняло эту комнату, когда наступал момент боя часов. Часы начинали бить недружно, одни били медленно, другие быстрее, одни глухо, другие серебряным мелодичным звоном. Но всё это сливалось в чудесное созвучие... Вот последний удар, и снова только тихое тиканье, в первый момент совершенно незаметное. Будто все звуки покинули комнату.

"В будущем обществе все хотя бы потому будут ходить нагими, чтобы некуда было прицепить знаки различия-отличия. Хотя вряд ли это поможет. Честолюбие заставит вытатуировать их на теле. Без этого вряд ли обйдется человек".

"Помни одно: совершая какой-нибудь поступок, ты все равно что выходишь из квартиры без ключа от французского замка и захлопываешь дверь. Обратно хода нет".

В трамвае разговаривают два приятеля. Один в шинели в накидку, под ней рука на перевязи. Другой в штатском костюме, но в петлице гвардейский знак. Рядом стоит женщина, это мать юноши в шинели. Товарищи разговаривают об армейском быте. Потом беседа переходит на другую касающуюся обоих тему.
- Давно начал усы брить?
Оказывается впервые в госпитале.
- Да он, пушок, и не мешал мне. Так начал, в шутку...

В одноэтажном деревянном доме живут директор и главный инженер. Высоким глухим забором обнесена усадьба перед домом. Там огород и сад площадью не меньше гектара.
Картофель в поле. Всю заботу о нем взял на себя начальник утильцеха. У него много рабочей силы из лагерей.

"Что же обижаться на преобразователей за то, что они больше рушат, чем строят. Конструктор тоже больше резинкой работает, чем карандашом".

Бабье лето. Через все поле, от помидорных кустов к картофельным, тонкие нити.