October 18th, 2009

ОТЕЦ 230: 1944 (108)

Вошла в семью. Перед этим разговор с отцом.
- Если ты не позволишь мне жениться сейчас, я потеряю ее.
Старая экономка-прислуга не может примириться, кто пришел в дом.
"А я думала, Боря не такую девочку домой приведет".
Боря запускает в нее тарелкой, но это еще не мужчина. Он не может помочь ей создать положение в доме.
Старуха убирает комнаты и бормочет:
"Из грязи да в князи".
- А ты век будешь за ними грязь возить.
Разговор, к сожалению, как с равной.
- Вот попробуй, добейся в князи.
И сейчас еще вспоминает Сережу Пчелкина. С тем по-иному было. "Голодна?" и угощает куском черного хлеба с огурцом.
Позднее (оба в институте). Встретятся в воротах.
- Ты еще не вышла замуж?
- Тебя жду, Сереженька.
Это все не просто шутка. Было чувство.
Он скромный такой, тихий. Занимались вместе в читалке.
- И теперь вспоминает, и часто. В том-то и дело.
Со свекром в театр. В метро.
- Кто это на тебя так внимательно смотрит?
Подполковник. Ордена. Не узнает.
- Нет, все-таки он смотрит, словно знаком с тобой.
Ведь это он!
Он коротко: "Я жду, Нина".
"Вот мой свекор. У меня сын трехлетний".
"Все равно, я жду, Нина. От меня трое будет".



Может быть у французов как-нибудь тонко, галантно, остроумно. А наши передали по-своему, грубо
... наелся кислых щей
В походе обо ...ся

Разговор двух женщин
"Это очень ценно, но не полноценно".

И еще в этой тетрадке, на последних двух листках, короткие записи, отрывочные, для памяти, видно, чтобы потом развернуть.

Пока поет [или "пьет"?] дьякон? Муж сидит, опершись на посох, закрыв глаза, задумавшись.

Блок-книжка. Неск. бумажек. На ковер, потом по карманам. Откуда-то 50-рублевки

Во время проповеди одна и та же записка

Зелен. халат. Ниже всех наклоняется. Трет глаза, ковыр. в носу

Проповедь. Беседа. Вопросы молящихся. Спор

Риторич. вопросы, будто репетированное подтверждение (вздох по залу. Аллах!)

И на задней обложке: