October 4th, 2009

ОТЕЦ 218: 1944 (96)

Отец, как вы, наверное, поняли, читает Апокалипсис Иоанна Богослова.

Сильные слова "Откровения Святого Иоанна":
"Тот будет пить вино ярости Божьей, вино цельное, приготовленное в чаше гнева его" (14, 10).

Слово Божие по Апокалипсису рисуется всадником в окровавленной одежде, сидящем на белом коне. У слова огненные очи, из уст исходит острый меч, чтобы поражать народы, которые он пасет железным жезлом.
Хорошо нарисованный идеал "Слова" (зоркого, разящего и сурового).

Суд над дезертирами производства. В большом столовом зале, построенном для собраний (сцена до сих пор сохранена) к одной стороне сдвинуты стулья. Их рядов 10, заполнены не больше 3-х. На подоконниках галдят молодые рабочие.
Разговор между трибуналом и подсудимым идет через отгороженное для оркестра пространство (сейчас оно используется для касс и хлеборезки) и обе стороны плохо слышат друг друга.
С обвинением выступает "младший советник юстиции" (типичный райкомовский работник, в гимнастерке, сапогах, с черными масляными волосами, зачесанными назад, но во время речи сваливающимися с обеих сторон на лоб. Еврей с кривыми вперемешку с золотыми зубами).
Он произносит речь. Общая обстановка, задачи перед рабочим классом, призывы к дисциплине и два слова о подсудимом. Он требует для него 8 лет тюремного заключения. Произнеся речь, он спускается (на время перерыва) в зал, подсаживается еще к 2-3 мужчинам в гимнастерках (из заводского парткома). Друг друга угощают хорошими папиросами. Беседа, не имеющая отношения к суду.
Выступает адвокат. На плоском, как древние изображения земли, лице - пенсне. Он еле внятно обращает внимание суда на то, что подсудимый работает на заводе более 10 лет и имеет только 2 взыскания.
Суд удаляется на совещание. Минут через 5, всем предлагают встать, и секретарь, молодая девушка с погонами, читает приговор. 8 лет.
Подсудимый (небольшого роста, с бритой головой) поднимается с табуретки, за ним охранник со штыком.
Чтобы народ не успел разойтись, председательствующий спешит объявить, что сейчас будет слушаться второе дело. Всё повторяется, только подсудимый покрупнее и охранник с револьвером вместо винтовки со штыком.

ОТЕЦ 219: 1944 (97)

Воскресный базар огромен. Целый самоварный ряд. Солнце - самовары блестят, На отлете, на травке расположились продавцы патефонов. Для рекламы выбраны пластинки погромче да повеселее. У самого выхода столпились велоси педы. А вся остальная площадь: "Чого только нема на ций ярмарци".

Где только не увидишь? Строительство какого-нибудь здания или барачный поселок, а по углам дозорные башни. Они напоминают древние, с которых смотрели за приближением врага, но с этих смотрят только внутрь загонов.
(... на четырех углах страны...)
Символично?

Часовня, использованная как трансформаторная будка. Вместо иконы череп с костями.

Памятник русским воинам, погибшим при взятии Казани. Креста, конечно, нет. Рядом с памятником неказистая избушка и какой-то дровяной склад, сейчас почти пустой.
М.б. неудобно обижать татар, поэтому памятником никто не занимается?

Монахов спрашивают не "как Ваше здоровье?", а "как Ваше спасение?".

"Пиво варит не кто богат, а кто тароват".

"Нежить" - все, что живет без души и без плоти, но в образе человека (домовой, леший, водяной, кикимора, русалка).