July 8th, 2009

ОТЕЦ 160: 1944 (37)

Герцен писал, что особенно естественные науки приучают ум к смирению перед истиной, к добровольному принятию последствий такими, какими они выйдут (без спекуляций т.е.). 

То, что жирным шрифтом и подчеркнуто, в оригинале – подчеркнуто двумя чертами. И еще обведено фигурой типа репы с хвостом, указывающим на приписку: Очень важно! 

Мальчуган, которого из приемника направили работать подсобным рабочим на авиационный завод, говорит:
– Кормят как? Баланда три раза в день (о приемнике).
Грузчики танковой рембазы, сидящие в грузовике на огромных радиаторах (один чуваш, другой татарин, мобилизованные в стройколонии) отвечают:
– Харчи? Баланда или щи из помидор.
В «К. П. [Комсомольской Правде]» письмо из Эйленбурга:
– Утром до работы и вечером после по пол-литра баланды.
Меню: «Суп овощной 4/550». (Даже цифра совпадает).
Где бы ни был российский человек, на «баланде» переживает он войну.

Евгения Петровна выдает сейчас бумагу, тушь, карандаши, заведует складом инструментов. Она с 19 года в партии, была знакома с Крупской, видела Владимира Ильича. К 8 марта у нее несколько юбилеев: 25 лет в партии, 50 лет от рождения, 15 лет на заводе.
Мы с ней разговариваем с глазу на глаз. Она плачет:
– Совсем обо мне забыли. Заткнули в дыру. До какого состояния довели. И обратиться не к кому. Окулов теперь и не здоровается со мной, а ведь мы с ним были хорошо знакомы.
К М.? Так ведь они нас ненавидят. Они ведь заключенные были. 

Во всех школах учительниц-немок зовут «Брюква», «Пакля». 

Ранению на фронте соответствует «опухание» (мед.: дистрофия) в тылу. (Негативное участие в войне: на фронте занимал простреливаемое пространство, в тылу – активно участвовал в снижении норм потребления). Дистрофия, авитаминоз – значит ты, по крайней мере, не нажился на войне. 

В цех со свалки с трофеями: в узле из промасленного халата большая куча костей. 

Трамвай добрался до города. Многие продолжают спать.
– Вставай, а то опять в Караваево приедешь!
– Да уж, будь оно проклято. За три года осточертело это Караваево.

Разговор с Н.В.
– Продавать не осталось ничего, да и не было. Старики с сестрой приехали ко мне в Омск, после второй эвакуации. Жили в Мозыре. На 7-ой день войны эвакуировались (с одним чемоданом и надев на себя лучшие вещи) под Ростов. Чемоданы в дороге пропали. Когда немцы первый раз брали Ростов, их эвакуировали под Сталинград. Вторично чуть было не попали к немцам. Под Сталинградом первый раз голодали и только к зиме 42 г. сумели добраться ко мне в Омск.
– Нет, в Омске голода не было. По крайней мере, не пухли. Если вы питались в столовой ИТР, помните швейцара, старика сидевшего у вешалки. Это мой отец. Сейчас ему 65 лет. Семья от него, конечно, не имела ничего. Но он сам был сыт. И мать около столовой подрабатывала, чистила картошку, выносила помои. Сам я был на рационе.
– Отец сейчас совершенно опух. Второй месяц в больнице. Врач сказал, что положение безнадежно.
– Если бы не то, что мы ему носим, он бы давно уже не выдержал.
– Мать у меня никогда не работала. Самая обычная домашняя хозяйка. Действовать на рынке? Пробовали. Делала она картофельные котлеты. Получился убыток. Еврейского практицизма? Видите ли, у нас в семье его нет. Никто никогда не торговал. Отец? Читали Шолом-Алейхема? Так вот он тоже «человек воздуха». Все время был слушащим-продавцом на лесном складе. Так что как видите…
– Что семья получила от моего усиленного питания? Во-первых, матери теперь лишние сто граммов хлеба, во-вторых, когда я раньше отказывался утром от тарелки супа, для матери – слезы. Теперь она спокойна.
– Что готовит семья? Мы покупаем на день килограмм картофеля и варим из него растертый суп. И это все. Я к этому имею то, что дают на заводе. Сестра (ей скоро 15) то, что дают в техникуме. А старики к этой кашице только хлеб.
– Так что, видите, положение безвыходное. Не то что продать что-нибудь можно, но мать с сестрой буквально не имеют нижнего белья. (Эта фраза была произнесена одной из первых).
– На будущую зиму? Никаких перспектив. Опустив руки иди ко дну. 

Вовка говорит: «Купи мне братика, цыпленка и щенка». 

А еще я опустил цитаты из Сеченова и Тимирязева…