May 8th, 2009

ОТЕЦ 112: 1943 (53)

Многое в этих отцовских записях, подозреваю не очень понятно (а если бы я не производил некоторый отбор, опуская, например, множество цитат из художественной прозы, то было бы еще менее понятно), если не учитывать, что он все время учится писать. Он тогда еще надеялся, как он потом мне и признавался, стать профессиональным писателем. Отсюда и, например, попытки стилизации (как изобразили бы жизненный эпизод Лев Толстой и Илья Эренбург – писатель в ту пору весьма знаменитый, а для отца еще и личный знакомый – см. фотографию, где он школьником оживленно разговаривает с И.Г.). Или вот эти наблюдения за работой Леонида Андреева.

1. «Большой шлем».
Як. Ив. не понимал, что такое смерть, до тех пор, пока до сознания не дошло:
«Но ведь он никогда не узнает, что в прикупе был туз и что на руках у него был верный большой шлем. Никогда!».
И это не карикатура. Через эту (смешную со стороны) мысль Як. Ив. понял, что значит уход из жизни.
2. Детская мысль: «Завтра он сломает ножичек, и тогда у него уже ничего не останется».
Я вполне понимаю, что для Саши ножичек последняяы (до ангелочка) радость в жизни.
3. Сергею Петровичу ужас самоубийства представился в полной полноте после фразы горничной «Когда вас завтра будить?». Он тогда понял, что завтра его могут разбудить, если он не покончит с собой.

Гость в доме у матери. В маленькой комнате сдвигаются столы: дубовый столовый, кухонный, ломберный, приспосабливается стиральная доска. Отдельный прибор для него на маленьком круглом столе. В кухне вешалка срывается под тяжестью верхней одежды.

Похоже, речь идет о приеме гостя бабушкой Анной Николаевной на Солянке, где мы жили в двух комнатах трехкомнатной квартиры, которая в свою очередь входила в состав еще большей коммунальной квартиры, где жило несколько семей. Ломберного не помню и даже не знаю, как он выглядит, а столовый жив и сейчас, у сестры в доме. В узкой комнате мимо этого стола надо было протискиваться. И вешалка, действительно, была в кухне, больше для нее места нигде не было. Но зато окна были огромные, «венецианские». И, кажется, я уже писал, что сейчас на месте нашей квартиры ресторан «Экспедиция», на посещение которого мы даже раскошелились один раз.
А в третьей комнате жила тетя Валя, бывшая жена, отцова брата, дяди Вади, с моими двоюродными, Аллой и Игорем (это я пишу для недавно разыскавшего меня в Сети позднего внука Вадима Ивановича, Виктора).

Пионерские «сборы на дому», студенческие вечеринки в складчину. Простыни на столах.

Читает Леонида Андреева – много выписок, подчеркивания, написанные поверх них чернилами (записи карандашные) замечания, сравнения с другими авторами: Достоевский, Маркс.

Он умел читать газеты и журналы и всегда с увлечением рассказывал о вычитанном им из хроник, из статей, которые другими обычно пропускались, из всяких специальных журналовы (технических, финансовых, научных), стоящих на полках библиотеки.
Пришел сегодня:
– Умные эти дьяволы-капиталисты. У Форда на моторных испытательных станциях испытывающиес моторы дают больше половины всей потребляемой электроэнергии. А у нас впустую вертятся, ревут круглые сутки, спать только не дают.
– Теперь уж наоборот стало. Раньше строили пассажирские самолеты с расчетом на их перестройку для ВВС, а теперь англичане стали проектировать транспортные самолеты для послевоенных линий на базе идущих теперь бомбардировщиков «Ланкастер».

В трамвае разговаривают две девушки в серых шинелях с красными погонами, на которых у одной одна лычка, у другой две.
– А все-таки жаль, как-то привыкли к нему.
– Интересно, какой мотив будет. Николай говорит, что должен быть похож на «Славься русский народ» из «Ивана Сусанина».
– А это какой Михалков написал – детский писатель?

азы методологии, зачистка: методология и творчество

Весьма важный, на мой взгляд, кусок вот этого обсуждения (http://gignomai.livejournal.com/196800.html):

tugodum
творчество (поэзия, напр.)--это "общественная практика" (по Марксу)?
если да, то почему бы методологам не заняться её "организацией" ?
очень хочется посмотреть на результаты :>)

gignomai
Честно признаюсь: затрудняюсь с ответом. Вообще, методология для меня, с одной стороны, нечто очень привлекательное, чем хочется владеть, с другой - довольно проблематичное по своему замаху.

kaktus77
А почему Вы думаете, что поэзия не нормируется, очень даже нормируется. Вот, скажем, ритмическое устройство поэтического произведения или требование рифмы - это разве не нормы. Другая норма - запрет на тривиальные и заезженные рифмы.
Вы можете сказать, что бывает поэзия и без рифм и со сломанным ритмическим рисунком. Но ведь это всё равно по отношению к норме, дело ведь здесь не в том, что рифм нет,а в том, что они отрицаются (Лотман).

Так что вполне можно здесь провести нормативно-деятельностные исследования. Очень даже интересная область с точки зрения теории деятельности. Ну а взаимоотношения поэтов, критиков, искусствоведов и т.п. - это вообще методологическая тема.

Помнится был даже ме-семинар по методологии музыки, а уж дизайн наш вообще детище методологов процентов на 50.

tugodum
что поэзия подчиняется нормам, я не сомневаюсь.
но это не значит, что творческий процесс:

(1)
подчинен "практической необходимости";
(2)
м.б. сознательно "организован".

как исключение такое возможно, как правило--нет.

kaktus77

А как творческий процесс может быть не организован. Во всяком случае он тогда не попадает в культуру, а есть чистый социальный пефоманс, что, конечно, нынче модно, но это, имхо, как раз признак разрушения культуры и творчества.

Вот вспоминается, как Филонов организовывал творческий процесс (как он описывал в своих дневниках) - за пару недель выводил учеников на художественное видение и индивидуальную технику письма. За что его и ненавидели в академиях (ибо не умели :) )

Так что думаю, неосознанность организации творческого процесса есть как раз проблема и серьезный минус современной системы художественного (музыкального и прочих) образования. Хвастать тут нечем.

Насчет "практической необходимости" - не спорю, так она тут и вовсе ни при чем, я с тезисом про неё не согласен. Скорее, наоборот, "практическая необходимость" есть результат мышления.

tugodum
* как Филонов организовывал творческий процесс (как он описывал в своих дневниках) - за пару недель выводил учеников на художественное видение и индивидуальную технику письма.
-----------
это он не "творческий процесс" организовывал, а процесс обучения--"технике" и "видению".

kaktus77
Ну, это я в своих терминах сказал, а по сути он обучал их творить, делал из них художников, а не маляров. Это и есть организация творческого процесса, какая еще может быть организация?

***
Я думаю тут вот в чем суть. Тугодум имеет в виду то, что называют «вдохновением» и что мыслится как «организация» творческого процесса свыше, феномен той же природы, что и боговдохновенность «творчества» пророков и святых. В действии вдохновения методологии, понятно, места нет. Но остается возможность подготовки себя (или другого, в обучении) к восприятию вдохновения. В религиозном контексте это – аскетика, в контексте искусства лучший в этом отношении пример – т. наз. «система Станиславского». Е.Л.Шифферс называл ее «системой по уловлению вдохновения» (цитирую по памяти).
Отношения между методологией и вдохновением я бы в конечном счете сформулировал так. Во-первых, сама методология (живая) вдохновенна, ибо не может быть методологии порождения методологии. Во-вторых, она (в виде своих результато уже) кончается там, где начинается вдохновение. Расчистив площадку, уходит в сторону.

родовое наследие

Под совокупным воздействием многих опытов как-то вдруг выстроилось, сорганизовалось представление о моем родовом наследии. Как о богатстве и об ответственности.  Вот смотрите (отсылаю к тем записям, где я рассказывал о предках своих), по отцу у меня два корня. Один - украинские крестьяне, но "выбившиеся" в "образованные"; прадед разбогател и стал детям образование давать, дед уже университет окончил, юристом. И хотя жизнь его кончилапсь рано и неблагообразно, "импульс" дал сыновьям. Дядя - врач, отец мой - авиационный инженер, но с нереализованным потенциалом, писательским и философским... Другой отцовский корень - еврейский. Прадед, раньше зятя убиенный, - капиталист, заводчик, но опять-таки на образование детей нацеленный. Крещеный; это тоже - выбор, хотя вот двоюродного деда Илью это не спасло от немецкой душегубки. Теперь мамины родовые корни; это уж кондовое русское крестьянство, причем в двух его основных разновидностях - крепкой кулацкой (бабушки Кати родня) и бедной (такими, кажется, были предки деда Ивана, о которых я, впрочем, не знаю ничего). 
В этой связи, конечно же, на ум приходит известное место из "Анализа пространственности" о. Павла Флоренского про род, который вынашивает, накапливает, принимает решения... Разумеется, всегда можно указать на индивида, который в каждом случае всё это совершает. Но ведь это вопрос оптики, ракурса. По существу же,  ясно, что энергоресурсы, которыми я располагаю, способ смотреть на мир, видеть ситуации и т.п. родом (родами) определены уж во всяком случае в не меньшей степени, чем моим индивидуальным прошлым. И когда мною совершается поступок, он столь же мой, сколько и моего рода...
А за родом - народ...

ОТЕЦ 113: о жанре

Близится к концу 1943-й год. Нам еще предстоит почти год пребывания в Казани - я имею в виду не тогдашнее там пребывание, а нынешнее наше с отцом, когда я уже старше него.
И вернулись вопросы о смысле того, что я делаю, публикуя отцовские дневники. Часть его заметок вопросов не вызывает. Похоже, и правда, у отца был талантливый взгляд и словом он владел с юности, так что линия отца-писателя, автора миниатюр, зарисовок проплывающей мимо него жизни, определилась и снискала себе некоторый читательский интерес. Можно ее и продолжать. Но там, в записях, много и другого, что-то я уже и публиковал, хотя и не без смущения: рассуждения, выписки читателя или, как в последнем "отцовском" постинге, опыты писательского самообучения...  Будут еще наброски художественных произведений - романа, пьесы. Наблюдения за своими детьми, потом за заболевшей мамой. Попытки политического проектирования...
Вообще-то, я это публикую в основном для себя, разбираясь в архиве отца, как бы проживая с ним его жизнь. Но, конечно, немного кошу взглядом на читателя - интересно ли ему и что, и в каком смысле. И вот, что я надумал. У этой затеи есть две стороны. Одна - это, как я уже сказал, дать возможность отцу-писателю, дойти до читателя - как не получившему такой возможности при жизни. А вторая - это повествование, в котором он является героем и которое пишется нами совместно, им и мною. В этой части, наверно, больше должно быть моих пояснений - к чему я уже и так, спонтанно начал приходить...  
Вот как-то так это вырисовывается.