April 30th, 2009

ОТЕЦ 105: 1943 (46)

Фасад завода украшен портретом Сталина в маршальской форме, несколькими портретами маршалов и портретом Суворова. Генералиссимус выглядит моложаво, нарисован неважно, но имеет характерные вихры и большие орденские звезды, по которым его все узнают.

Девушка собирается в театр; на столе осколок зеркала, губная помада, у соседа берется тупая бритва, с ее помощью завиваются ресницы.
– Что вы удивляетесь? Это старый способ. Раньше только делали так: нагревали тупой перочинный ножик, ну, а теперь попроще.
Ресницы стоят дыбом. Это считается красиво.

Для того чтобы действовать, человек должен если не быть довольным собой, то уж во всяком случае уважать себя и дело свое. Как раз это – национальная черта англичан. Русский не уважает себя не за свою деятельность, а наоборот, был недеятельным (русский интеллигент!) потому что не уважал себя и дело свое. Здесь причина и следствие взаимодействуют как раз наоборот, чем кажется сначала.

Талант – это способности и любовь к делу. Ведущее – второе, потому что оно встречается реже.

Если хочешь действовать, не оглядывайся на других. Не смотри, как они действуют,а особенно не интересуйся, как они смотрят на твою деятельность.
Для активной деятельности необходима доля самоуверенности.

Прочитал Тане эту запись. Она: «Вот. Скажи отцу спасибо, вовремя он тебе это говорит».

Погонов на шинели уже нет. Фуражка по-прежнему лихо набекрень, новое: печально и аккуратно засунутый в карман левый рукав.

У капитана золотые, но измятые, покоробившиеся погоны, интеллигентное лицо артиста. Под мышкой завернута в бумагу буханка ржаного, он ее сейчас только купил на базаре.

Мать с сыном везут на базар продавать скарб. На санках лежит удивленное зеркало. Оно лежит плашмя и отражает лишь одно небо, а это ему в новинку. До сих пор оно видело лишь кусок окна да цветы на обоях.


ОТЕЦ 106: 1943 (47)

Интеллигент несет продавать небольшой сверток писчей бумаги и еще какую-то «интеллигентную» мелочь в сумке. На нем бобровая шапка (такую любят носить артисты вместе с дохой), бобриковая куртка, рассчитанная на московскую зиму и ватные брюки – [нрзб.] (опыт прошлой зимы учтен.

Разговор с Вовочкой:
– Дядя Кука какой хитрый! Раньше всех встал и все сейчас скушает, и кашку твою съест.
Долго думает и придавленным голосом:
– Ты скажи ему, что у меня нет кашки.
– Как же я ему скажу, она ведь на окошке стоит.
Опять думает. Новый аргумент:
– А ты ему не давай. Он не хочет.
(Вспоминает: «Лучше жуй, Вовочка, а то не дам каши).
– Нехорошо, Вовочка, ведь дядя Кука тебе петушков приносил.
Дело для Вовки приобретает серьезный оборот.
– Он мало приносил.
– Нет, он тебе давал петушков, а ты ему кашки дай. Скажи: «Дядя Кука, возьми мою кашку».
Молчит.
– Ну, скажи!
– Сейчас.
Снова молчит. Потом начинает говорить о чем-то другом.
– Вовочка, ты скажи дяде Куке, чтобы он съел твою кашку. Ты ведь его любишь.
То ли все ресурсы хитрости исчерпаны, то ли Вова убежден, во всяком случае «роковая» фраза произносится.

Серебро – лунные слезы о земной горести. Смешавшись с земной кровью, серебро ставло золотом. Серебро чище, серебро – лунный свет.
Серебром звенит освещенная луной природа.