April 17th, 2009

ОТЕЦ 94: 1943 (35)

Была такая Варвара Титовна Зотова. Все подавали христаславящим ребятам копейки по 3, а она по рублю, но пускала в дом только одного. На пол она клала кирпичи, между ними куриные яйца, накрывала все тулупом и сажала на него христослава. Это обеспечивало ей на год хорошую носку кур.

На станции стоит воинский эшелон. С базара проходят мимо две девочки лет по 7-8.
– А вдруг я своего папу увижу.
Но эшелон полон безусыми парнями.

На запад состав с самолетами. На каждом надпись: Советское Приморье, Советский Амур.

Пока что ответственный штатские начали менять гимнастерки с отложным воротником на новые со стоячим. Первыми в этом оказались разные хозяйственники, имеющие косвенное отношение к интендантству.

Базар в западно-сибирском городке. Немцы-колхозники продают ягоды и сено, буряты или казахи (женщины и девочки в красивых бархатных кофтах) кислое молоко, эвакуированные москвичи и украинцы носки, ботинки, костюмы, посуду. Молочный ряд – местные женщины с варенцом.

21/VII-43 Омск – Кировск
радуюсь лицо

мимо воображения

Даймон (в продолжение разговора об «опытах», о поступках «низачем»):
– Это от недостатка воображения.
Ну, я понял, он имеет в виду неспособность предвидеть последствия поступка. Так, однако, да не так, как А. любит говорить. Не то, чтобы неспособен вообразить, а не всегда хочу довериться этому рациональному «инструменту» – воображению. Пусть лучше непредвиденное будет, не от меня.
просыпаюсь

бунт слабых

Бунт слабых. Скрытое сопротивление слабых…
Вот было такое в утреннем наплыве «мыслеобразов», смыслопритягательное – в нем многое «до» как-то слилось и от него какие-то «после» пошли. Про то, например, что этим сопротивлением разрушались империи…
И еще: мое отношение к «слабым» и их «бунту» амбивалентно. Я и среди них, и противостою им.

ОТЕЦ 95: 1943 (36)

Эта самодельная тетрадка, точнее, несколько сложенных пополам и вложенных друг в друга листов писалась в поезде, по пути из Омска в Казань.

Ищущий ближе к истине, чем нашедший ее. Мир не только вселенский, но и человеческий настолько сложен, сегодняшний настолько непохож на вчерашний, что нашедший истину сейчас уже далеко от нее. Истина находится в движении, ищущий тоже находится в движении, «нашедший» уже остановился, поэтому ищущий ближе к познанию истины, чем познавший ее.
Конечно, радует глаз деятельный человек, нашедший место в жизни, цель своей деятельности, познавший истину, которой он посвящает свою жизнь, уверенный в своей правде – такие люди и сделали все, что сделало человечество.
Но и колеблющиеся, сомневающиеся, ищущие, как они ни мало деятельны, они деятельно участвуют в познании истин, нужных всем.

Да, отец, хотя о многом из сказанного я мыслю и говорю иначе – читаю вот это и думаю: насколько многое в моем складе ума – от тебя…

На восток эшелон. Окна товарных вагонов затянуты проволокой. Видны бледные, голые, обросшие мужчины, в некоторых вагонах и женщины, тоже раздетые. Говорят, что это «фрицы». Действительно, им кричат «Кто вы?», они что-то показывают пальцами.

Человек получает полный расчет и является во двор военкомата. С его плечадает груз семейных забот и за плечами остается только один походный мешок с сухарями и бельем. Но все те, ежедневные заботы, которые ему не давали выпрямиться раньше, теперь свинцом налиты в голове. Он будет стрелять в немца и все же думать «А как там мои?».

На восток очень редки эшелоны с рудой, но с железным ломом беспрестанно.

Станция Называевская. На базаре хорошенькая казашка лет 16, в синей бархатной кофте, густо обвешанной советскими 20, 15 и 10 копеечными монетами.
[Думал, что плохо разобрал название станции, а такая оказывается есть в тех краях].

На другом разъезде казашки меняют иностранные монетки на кислое молоко. Наверное иностранные монеты – шик!

Болота Ишима и Тюмени сменились лесистой местностью Предуралья. Разъезды уже не среди болот и комаров, а на вырубленных площадках. Леса небольшие, но радуют глаз после болот. В зелени красиво просветится просека. Стройные сосны, вытянувшиеся к небу и повалившиеся на землю, кто по вине человека, а кто по своей деревьей судьбе. Иных поддержали друзья, и они лежат как нацеленное дальнобойное орудие.

Вагонная дружба началась с того, что еще до общей посадки они заняли себе места на верхних нарах. Один стоял у нар, другой носил легкие чемоданы. Потом беседы на нарах, на остановках.
На след. день Л. мне уже говорил:
«Ст. все-таки хорошо иногда формулирует. Вчера он сказал, например: «У нас нет кр-ва, есть масса с.х. рабочих». А когда сегодня Нина жаловалась: «Вот, мол, как колхозникам хорошо живется, прополют морковные грядки и по три рубля штуку продают. Все с городских тянут», С. молчал, молчал, а потом говорит: «В деревне злоба к городу так велика, что возникни в городе восстание, деревня с радостью пойдет усмирять его».