March 17th, 2009

ОТЕЦ 69: 1943 (18)

Ребята в детской столовой считают, сколько кому досталось ложек супа и сколько оладьев.

К новому году детям фронтовиков выдали подарки. Сиротам выдали удвоенную порцию.

Через военкомат распределяют американские подарки пострадавшим. Одна получила, например: шерстяное платье и чудесные заграничные «ботики».

«Серуху» нельзя заставить бегать рысцой. Скольео ее не бьют, она осторожно идет шагом. «Серуха» – жеребая.

В кабинете председателя райисполкома на черной печи нацарапано нецензурное слово из трех букв. Кто-то постарался уничтожить этот срам дополнительными черточками; однако оно проступает ясно.

На стенах очень странные портреты вождей, напечатанные на красной и зеленой ткани. Отпечатанный черной краской на красной материи заставляет вспомнить Майн-Рида и Фенимора Купера.

В коридоре спор председателей колхозов с уполномоченными райкомов и обкома по хлебопоставкам:
– Вас по два в каждом колхозе!
– Вы пытаетесь подменивать председателя.
– У нас один у одного председателя выпишет меда и хлеба, у другого хлеба и молока. Так и шныряет по колхозам.

Председатель колхоза. Высокий красивый парень в большом тулупе. Тулуп растегнут, видна военная форма. В петлицах два квадрата.
Лейтенант артиллерии.
– Служил на РБ, в простонародье катюшей называют. Соседа уничтожили и экипаж (двое) к нам перешли. Он по званию старше, майор, я ему уступил место, а сам на прицеп со снарядами перешел. Немцы нас обнаружили. Попали в снаряды. Меня метров за 30 отшвырнуло.
… На обоих ногах пальцев нет.
… До войны тоже был председателем, только в соседней деревне.
… У меня тяжелое положение. Хлеба на трудодень полагается по 200 грамм, а аванс колхозники взяли по килограмму… Сейчас кто работает, на пайке 400 гр, иждивенцы по 200 получают.
Он независимо разговаривает с уполномоченными. Независим до дерзости.

Другой председатель колхоза. Тоже раненый, видимо, в шею: голову держит чуть не на бок. Речь нарочито интеллигентная, с длинными периодами. Он председателем в каком-то национальном колхозе. Рассказывает как ему грозили покушением. Жалуется, что ему чуть не «приписали рукоприкладство». «Вывели из терпения. Не идут на работу. Как их заставишь? Ну я не ударил ее, конечно, но…».

В споре председателей с уполномоченными председатель-лейтенант укорил: «На фронте не были, поэтому так и поступаете». Это задело одного уполномоченного (резкость в голосе, достойная генерала):
– Подумаешь, фронтом нас испугал. Я тоже в сталинскую дивизию подавал заявление. Находят нужным оставить здесь.