January 30th, 2009

ОТЕЦ 20: 1938-39 (8)


24 июля
При каком-нибудь занятии (например, взбалтывает яичко) верхняя губа у нее чуть напрягалась и выдавалась вперед.

На работе у хозяина Полину Кондратьевну называют «родной женой» в отличие от любовниц.

Иногда они, немного поссорившись, долго ходили молча по улицам. Конец молчанию обычно приносила какая-нибудь встреча, вызывавшая у обоих либо улыбку, либо смех… Две маленьких девочки-близнеца в красных платьицах, семенящие за отцом, сильно намазанная женщина, веселый пьяный…

Кроме примуса, ложкой дегтя к бочке медового месяца были мысли о жилплощади в Москве.

Архаров Бокай сильно обмелел. И раньше были песочные островки, а теперь «островки воды» в песочной реке.
Идем вдоль берега. Испуганные ляги одна за другой в воду.
Летают двойные зеленые стрекозы.

П.К.:
– Жене твоей поправляться надо. У нас одна за 15 дней полтора килограмма прибавила. Как встанет, так гоголь. С купания – пьет гоголь.

Молоко покупаем у черной , еще молодой женщины. Сын лет 11 и дочка 2-х лет – Клава. Полненькая, лицо продолговатое. Ямочки. Пацан курносый, но глаза тоже черные.
У малышки большой рот, с белоснежными, но редкими зубами.
– Клава, иди до братчика!
Пугает ее:
– Жуки! Жуки!
Клава смеется, визжит и обнимает братчика. Вечер. Глазенки сверкают.

ОТЕЦ 21: 1938-39 (9)

26 июля
Один хохол воротился из солдат. По болезни его отчислили через 3 месяца как пошел. Приходит важный, ничего не узнает, «отвык от деревни».
– Чо це таке? – указывает он на вилы. И так про всё.
Взялся он помогать сено ворошить.
– Подайте мне!
– Что?
– Да вон то!
Часа 2 бились, не могли толку добиться, что ему нужно. Уговорили самого пойти.
Идет к одним граблям, да случайно наступил на другие. Они его по лбу – хлоп!
– Що ж вы, проклятые, грабли разбросали?! Будь вы прокляты!

Кто-то приехал купаться на газике. Газик косо стоит на песчаном берегу. У него жалкий вид и выглядит он как-то не к месту, лишним.

Большие куски темно-серых облаков (почти туч) с белыми краями. От одного к другому медленно плывет солнце.
Через час всё небо, кроме краев, покрыто серым покрывалом, еще не тяжелым, но уже настолько толстым, что солнце не в состоянии пробиться.

На дне бороздки от улиток. На конце каждой – сама улитка. Резко начерченный, причудливый рисунок напоминает детские каракули.

«Сосватали меня за Ларионыча. А я «не хочу». Отец приподнял юбчонку, да и отхлестал. Мне 16 лет было.

2 мальчика везут к речке в «бедке» (тележка для фруктов на двух колесах) двух близнецов в белых панамках.