September 10th, 2008

просыпаюсь лицо

снова о "мы"

Вчера позвонил мне мой друг А-в и рассказал о разговоре со случайно на улице встреченным А-ным (тоже мне хорошо знакомым). А-в как раз и завел речь на тему "мы" и утраты этого чувства. В качестве редкого сейчас примера его рудиментарного проявления он сослался на всеобщее ликование русских по поводу футбольной победы над голландцами, которое де объединило всех - "от Путина до вора в законе". А-н, услышав это, зело разгневался, и, со словами, что единство в таком составе ему омерзительно, отошел даже не попрощавшись.
А вот я в связи с этим анекдотом подумал, что "мы" с теми, кто мне единомыслен, сходно чувствует или по другой причине люб, хотя и очень приятно по жизни, философски совершенно неинтересно. "Мы", заслуживающее размышления, - это как раз "мы", предшествующее всякой добровольно принимаемой близости и ею необусловленное.
радуюсь лицо

Климент 20: отталкиваясь от Платона

Чтобы отметить как-то возвращение к систематической работе над переводом книги Шуфрина о Клименте, маленький пример движения авторской мысли, нацеленной на то, чтобы проследить логику работы Климента...
Ряд исследователей уже отметили и обсудили важнейший поворот, произведенный теми, кто в эту пору работал с наследием Платона: истолкование "Парменида", в том числе и т.наз. 1-ой гипотезы (о неопределимости и беспредельности Единого) в богословско-метафизическом смысле (вопрос о том, присутствовал ли этот смысл у самого Платона, как утверждали неоплатоники, или Платон обсуждал лишь логико-лингвистические парадоксы, можно оставить открытым - в явном виде тождества "Единое = Бог" у Платона нет). Климент вслед за Платоном предъявляет нам некоторое рассуждение (Строматы 5.81.6), доказывающее беспредельность Единого. Но делает он это (как показывает посредством тщательного прочтения этого фрагмента Шуфрин) иначе, чем Платон.
Логика Платона такова. Большая посылка: Единое - не многое, следовательно, оно не имеет частей. Малая посылка (открыто не высказанная, но очевидным образом подразумеваемая): пределы суть части. Вывод: Неимеющее частей Единое не может иметь пределов, т.е. беспредельно.
Что по этому поводу пишет Климент?
Нельзя даже сказать, что у Него есть какие-либо части; ибо Единое неделимо (adiaireton). Потому Оно и беспредельно (apeiron) – не в смысле невозможности пройти до конца (adiaxiteton), но как непротяженное {или: непрерывное} {или: неразделимое} (adiastaton), и не имеющее предела (peras).
Если бы Климент следовал логике Платона, рассуждает Шуфрин, то ему бы не понадобилось отступление о непротяженности, или непрерывности, как более предпочтительном основании беспредельности, чем "невозможность пройти до конца". А значит...