May 29th, 2008

просыпаюсь лицо

Климент 13: свет и тьма, сон и пробуждение

Мы привыкли противопоставлять свет тьме, а бодрствование сну. Но в логике, заданной еще платоновским «Тимеем» и усвоенной Филоном, иерархически противостоят друг другу «вечное, не имеющее возникновения» и «вечно возникающее, но никогда не сущее». С точки зрения этой логики «сменяющие друг друга противоположности света и тьмы – как и противоположности бодрствования и сна – принадлежат одному и тому же плану Становления и, тем самым, равно удалены от плана Бытия, характеризуемого неизменностью».

Филон (Об Иосифе, 125-147):

Collapse )

просыпаюсь лицо

Климент 14: делящее неделимое

Пока всё Филон…
Моисей сказал: «Птиц Он не рассек»(Быт. 15:10), назвав птицами два логоса, окрыленных и по природе высоко парящих. Один – прообраз, что над нами; другой – подобие его, которым располагаем мы. Тот, что над нами, Моисей называет образом Божиим; тот, что у нас – отпечатком этого образа…. Логос Божий… никогда не смешивается с массой возникшего и обреченного на тление…. Итак, неделимы эти две природы, способность суждения в нас и Логос Божий над нами; однако, будучи неделимыми, делят несчетное множество других вещей… Ведь Божество, будучи беспримесно, неслиянно и не имея никаких частей, стало для всего мира причиной смешения, слияния, деления и многочастности. А потому разумно считать, что, уподобленные Ему, ум в нас и ум над нами, пребывая бесчастными и неделимыми, обладают способностью и силой делить и различать все сущее (Her. 230-31; 234-36).
радуюсь лицо

Климент 15: Филон об упокоении вблизи Света

И еще одна тема в окончании этой главы, тоже филоновская, но подготавливающая – на контрасте – главу 3 о Климентовой концепции обожения.
Топологически иерархическая оппозиция бытия и становления выражается в том, что Логос/Свет – это «место», где для человеческого ума возможна устойчивость посреди потока изменений. Для Филона, буквально понимающего Писание, это и то «место», где Иаков встретил Бога (Быт. 28:11), где Бог «стоял» (Исх. 24:10 по Септуагинте).
В примечании отмечено (как возможно повлиявшее обстоятельство) то, что в еврейском языке глагол «стоять» и существительное «место» имеют один и тот же корень, а также, со ссылкой на Г.Шолема, что существительное «место» является «одним из центральных обозначений Бога в иудаизме…».
В отличие от большинства людей, которые, переходя от сна к бодрствованию и обратно, неизменно минуют это место, мудрец, подобный Аврааму «стоит, сближается со стоЯщим Богом; ибо сказано: “он стоял перед лицом Господа, и приблизился, и сказал” (Быт. 18:22-23). Ведь только у действительно неизменной души есть доступ к неизменному Богу, и расположенная таким образом душа стоит поистине рядом с Божественной силой» (О потомстве Каина, 27). И в другом тексте: «Разве не видишь, что сказано о мудром Аврааме, как он “стоял перед лицом Господа” (Быт. 18:22)? Когда же есть ещё основания ожидать, что наш разум сможет стоять и не колебаться, как стрелка весов, как не когда он находится напротив Бога, видя Его и будучи видим? Ведь равновесие приходит к нему с двух сторон: от видения, – ибо, видя Несравнимого, он не увлекается вещами, которые были бы Ему подобны; и от бытия увиденным, – ибо то, что Властелин счел достойным предстать Своему взору, Он предназначил только наилучшему, Себе» (О снах, 2.226-227).
Раньше было показано, что Бог для Филона открывается человеческому внутреннему взору как Свет. Внутренняя устойчивость оказывается, таким образом, коррелятом просветления; и то, и другое равно характеризует высочайшую возможную ступень человеческого «уподобления Богу».
В последней же, третьей, главе будет показано, что Климент мыслит «Богоуподобление» не в терминах «устойчивости», а как постоянное продвижения в Боге. 

взял с полки книгу

"Позволительно спросить у себя и даже у других, почему человек, живший как свинья, не желает умереть как собака"  (Леон Блуа. Из "Толкования общих мест").