October 11th, 2007

Опять из дневника Шмемана

Мой главный грех: я ни в чем себе не отказываю. Может быть, по сравнению с другими, мне не так уж много хочется (в отличие от нравственного, волевого — «я хочу»). Но зато этому «хочется» я совсем не оказываю никакого сопротивления. И когда я это осознаю, мне становится страшно: полное отсутствие борьбы, той «невидимой брани», о которой столько говорится в духовной литературе... Страшно же становится потому, что одновременно осознаешь силу присущего мне самообмана. Я убедил себя, что я не только хочу, но и мне хочется неизменно светлого, хорошего, радостного (все-де по принципу: «где сокровище ваше, там и сердце ваше»). И этим как бы «снял» конфликт между хочу и хочется. А это конфликт, приводивший в отчаяние даже апостола Павла:
«...потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю...<...>...знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. <...> Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7:15,18-19, 24).

о русском церковном расколе

Не знаю точно, почему, но всплыла в памяти и, так сказать, пространстве «неясного и нерешенного» тема русского церковного раскола. То ли в связи с чтением Шмемана, которого Солженицын вовлек в спор о старообрядчестве, то ли в связи с чтением (время от времени, бегло, признаюсь) экклезиологических полемик нынешних, то ли просто пришло время задуматься над этим вопросом… И я вспомнил давний и так и не оконченный спор со своим другом-старообрядцем, его аргументы, которые в раскол меня не «совратили», но убедительного ответа, на которые я так и не нашел.
Коротко сформулирую суть старообрядческой аргументации – как я ее понял и как, мне кажется, ее редко воспринимают. Collapse )