gignomai (gignomai) wrote,
gignomai
gignomai

Categories:

ОТЕЦ 104: 1943 (45)

Если прожить честно нет возможности, укради кусок хлеба, но не торгуй своей мыслью, своим словом, своею совестью.

Карьера нужна и карьера зависит от случая. Но глупый карьерист стремится поймать этот случай, умный же подготовляет себя так, чтобы встретить этот случай во всеоружии: проявить свои способности и знания, которые он для этого случая развивал и готовил.

Где-нибудь в отделе или лаборатории увидишь книгу с печатью «Заведующий библиотекой Бутырской тюрьмы НКВД» или «Бутырская тюрьма [нрзб]. Всякая порча книг и пометки на обложке и в тексте карандашом, спичкой, ногтем и т.п. влечет прекращение выдачи книг».

Флажки на карте уже везде подошли к Днепру, сзади осталось исколотое булавками большое пространство.

Вся партийная организация от парторга до рядового члена занята доставкой пива. Пива не достали, но удалось выдать по 100 граммов.

У входа в столовую небольшой татарин пытается остановить пытающихся проникнуть раньше времени. Уговаривает их, напоминает им, что он нацмен, человек небольшой, что не надо его обижать.
[Надо же! Сейчас разве услышишь такие слова от нерусского в России?]

Придет весна… и холод сменится голодом.

Навстречу одноцветный мужчина: шинель английского сукна цвета хаки и усы (честное слово!) такого же цвета.

Все окна в трамвае забиты фанерой. Стекло только в одном, да и то разбито. Трещина напоминает линию фронта.

Когда старушка останавливает ругающихся в магазине: «Грех перед праздником ругаться!» – значит, праздник и правда становится народным.

Художникам разнообразие перед этой годовщиной: подрисовывать погоны.

Глаголы Вовка образовывает от повелительного наклонения: жуть (жевать) от «жуй!», «я поцелул» от «поцелуй!» и т.д.

Идут двое парней, ломают от целой буханки хлеб и жуют его на морозе. На тротуар упал кусочек хлеба величиной с фасолину. Сзади идет узбек в стеганом полосатом халате. Он поднимает эту крошку и бережно кладет на подоконник ближайшего окна. Хлеб на земле – грех.

Главный конструктор вызывает к себе одного «номерного». Посылает за ним конструктора. Куратор (так, кажется?): «Его сейчас нельзя позвать, он обедает». Главный конструктор еще раз зовет. Куратор еще раз отвечает: «Да поймите же, не могу я человека отрывать от еды».
На свободе, как видите, иногда заботятся меньше о людях, чем в заключении.

В очереди в туб. [?] столовую стоит номерной. Поодаль куратор.
Один рассказывал: в общем (учитывая семью, от которой я отделен и о которой я забочусь, беспокоюсь) вы живете лучше меня. Но лично мне (материально) жить легче, чем вам. Заботы о себе сняты.

Что-то я пока не понимаю, как связаны были в это время (осень 1943) папа, с одной стороны, и мама и я, с другой. Отдельные записи обо мне вроде бы говорят, что он нас видел, а малое их количество, отсутствие упоминаний о маме и вот это прямое свидетельство, что он от семьи «отделен». И переписки нет между мамой и отцом от 1943 года…
Tags: Казань, история, отец, память
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments