gignomai (gignomai) wrote,
gignomai
gignomai

Categories:

очень похоже на провиденциальное вмешательство...

Поразительная вещь произошла. Я в своих аристотелевских штудиях вышел на двойственность понятия "сущность" и вопрос о судьбе этого понятия в последующей философии и богословии, православном и католическом (и полчаса тому назад написал об этом, отвечая на коммент "Речей к Богу" к моему вчерашнему посту. Вчера же, обшаривая сеть на предмет материалов на эту тему, я набрел на любопытную статью А.Юрченко, прямо посвященную этому вопросу в этой же постановке. И что-то в памяти у меня копошилось: не тот ли это человек, о котором мне говорил покойный о. Максиан Архангельский и книжку которого он мне приносил, а ее куда-то засунул, даже не просмотрев. И сегодня стал искать ее и нашел: Андрей Дьякон (Юрченко). Философические и θеологические опыты. М.: Книга, 1991. Первые четыре работы в книге прямо по теме, да и остальные, по заявленному замыслу, по крайней мере, весьма любопытны.
Учитывая важную посредствующую роль в этой истории монаха Максиана (вечная память!), в поминание расскажу немного о нашем знакомстве и о нем, что знаю.
Я когда-то был причастен к некоторому "юридическому лицу" под названием "Путь", каковое числилось по уставу наряду с прочим издательством, и в справочнике московских издательств был указан мой телефон - домашний. И мне изредка звонили какие-то люди с самыми разнообразными предложениями что-нибудь издать. Никогда их не принимая (и возможностей никаких для того не было) я даже немного развлекался такими голосами из мира пишущих - эти звонки были не частыми, и не обременяли. И вот однажды позвонил человек: "Вы можете издать книгу?" Я (из любопытства): "Какую?" - "Письма к православным христианам". Я объяснил, что издавать мы ничего не можем, но дал какие-то советы в меру своей осведомленности и между прочим выказал интерес к содержанию книги. - "Я могу дать вам ее прочитать. Может быть, после прочтения у вас еще какие-то идеи будут относительно издания". Через пару дней он ко мне приехал. Внешность Максиана была колоритной: маленького росточка, почти карлик, в черной рясе, седые космы и седая борода и на худом лице удивительно живые, очень внимательные. По-моему, мы чуть ли не в тот же день о чем-то начали спорить. А спорить с ним было о чем: достаточно хотя бы экзотического отрицания телесного брака для всех христиан, не только монашествующих, или резкое неприятие философии - как ненужной. Общаться с ним было очень легко, он был совершенно лишен той нередкой среди клира смущающей величавости и говорил на современном языке, не перенасыщенной славянизмами и особой, "благочестивой" лексикой. Мы стали встречаться - чаще он меня навещал; будучи существенно старше, он был очень подвижен, хотя ходил медленно из-за больных ног. Рассказывал мне о своей жизни. Максим Евгеньевич Архангельский (р. 1926), москвич, жил в детстве где-то во дворах Спасоглинищевского. Юношей успел побывать на фронте в Отечественную и был ране, был физиком-акустиком, скульптором (когда я заглянул в его квартиру на Тверской, то там повсюду стояли полуабстрактные металлические композиции на библейские мотивы), диссидентом, работал в реставрационных мастерских и в конце концов постригся в монахи с разрешением жить в миру. С конца 60-х он был женат на художнице Марии Вячеславовне Раубе-Горчилиной (+ 1979), дом их был чем-то вроде салона. О. Максиан был сильно озабочен судьбой оставшегося от нее архива, а также своих, работ, которые он хотел раздарить музеям, но музеи не брали, места для хранения что ли не было...
У нас было несколько основных предметов общения. Во-первых, я время от времени оказывал ему техническую помощь в его усилиях издать им написанное (у меня так и осталось по нескольку экземпляров его книг "Письма к православным христианам" и "Христианское таинство брака", которые я раздаю интересующимся). Во-вторых, я был ему полезен своей библиотекой, особенно справочниками, и умением на его вопрос быстро найти какую-то информацию. Ног, главное, это затеваемые им богословские обсуждения - при встрече и, чаще, по телефону. Ум у него был причудливый, вопросы (почти исключительно связанные с толкованием Библии, сторонним он не считал нужным интересоваться). Звонит, например: "Владимир, а как вы думаете, на каком языке говорили в Раю?". Или он долго думал над вопросом о смысле того, что Богу Авелева животная жертва была угоднее Авелевой растительной. В связи с этим о жертве вообще, и обо всем с этим связанным, иногда отдаленно - например, о том, что евреи делают с обрезаемой крайней плотью... Очень любил этимологизировать - без науки, самостоятельно, основываясь на звуковом сходстве.
Чтобы не забыть: очень рукастый был, все сам чинил и мастерил для быта. Мне как-то дверной звонок взялся чинить, но не доделал, т.к. чего-то не хватало.
В прошлом году, летом кажется, вот уже и не помню, я хватился, что он давно что-то не звонит (а ведь 80 уже). Позвонил сам - нет, оказывается, все в порядке. "Я к вам сегодня зайду, можно?" - спрашивает. - "Заходите, конечно". Но не пришел. И я, успокоенный его бодрым голосом по телефону, не придал этому значения - такое бывало.
А через неделю читаю в ЖЖ hgr: умер харизматик монах Максиан Архангельский.
Tags: промысел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments