Навстречу друг другу: Афины и Иерусалим

Читаю верстку первого тома:

… греческая философия, преисполненная стремления к человеческому идеалу, отрешается от мира и направляется к цели, которая незаметно ведет по пути, открывающемуся и достигающему своего конечного пункта в христианстве. … она идет навстречу христианству, подготавливая его; состязается с ним, вступая с ним в борьбу с желанием одолеть его; но победу одерживает новая религия. Тем не менее идея искупающей мир религии родилась и выросла на почве греческого мира, и когда возвышенное духом христианство разбило оковы иудаизма, для того чтобы стать искупителем мира, то оно нашло для этого в греческом мире благодатнейшую почву. …

Из восточных религий в особенности одна — иудейская — чувствует свое духовное родство с религиозным платонизмом и приходит в соприкосновение с ним. Падение и несчастье народа, находящегося под гнетом господства иноземцев, тягость этого гнета, потребность и стремление освободиться от него, надежда на восстановление царства в будущем, вера в потустороннего Бога, религиозное оживление, расширение и очищение идеи Бога в сознании пророков, само явление пророчества как носителя религии, с его реформаторским направлением, с его возвышенным до экстаза просветлением, вера в чудеса и укорененные в народном сознании представления об ангелах как о существах-посредниках между Богом и людьми — все эти черты придают иудейству характер, родственный с развитой нами формой греческой философии, и делают Моисееву веру доступной для платонизма. ...

Наступил момент, когда греческая и иудейская трактовки проблемы искупления должны были столкнуться и обнаружить во многих сходных представлениях свою религиозную общность. Первая опирается на понятие логоса, вторая — на представление о мессии: логос есть обобщенный мировой принцип, стремящийся к воплощению в личности, мессия — лично понятый народный идеал, который должен еще обобщиться. Оба направления стремятся дополнить друг друга. К такому самовосполнению в особенности стремится иудейская сторона. Ввести платонизм в иудейство значит усмотреть в представлении о мессии идею логоса. Эту задачу, подготовленную уже в иудео-александрийской книге мудрости, разрешает Филон, сделавший Логос-Мессию центральным пунктом своей философии; Логос-Мессия у него посредник и искупитель мира. ...

С точки зрения идеи логоса как она понималась греческой фи­лософией, такого человека нельзя найти, потому что идея не со­держит в себе указания на определенный индивидуум, на сущест­вующего человека, идея не дает вере, которую она наполняет со­бой, никакого направления, ведущего к личности. Между логосом и человеком лежит непроходимая пропасть, которая не исчезнет оттого, что она будет все более и более наполняться разрядами богов. Идея логоса могла бы найти свое воплощение в личности, но естественная человеческая жизнь ни в чем не походит на идею и не соответствует ей. Мысль об освобождении находится в про­тиворечии с человеческой природой; она остается по ту сторону действительности как что-то общее, нежизненное, и, таким обра­зом, на основании такого представления потребность искупления остается без будущего, без перспективы и без надежды.

Напротив, у иудеев потребность в искуплении исполнена чая­ний и надежд; у них национальный идеал сложился в образе мес­сии; они ожидают этого грядущего спасителя, избавителя народа, того народа, которого Бог избрал и которого хранит для господ­ства над миром; этот повелитель мира, мессия, которого предви­дели в будущем пророки Израиля, составляет предмет высочай­ших упований и веры иудейского народа. Когда явится мессия, который будет и искупителем, но явится не так, как ожидает его иудейская религия, а как жаждет видеть его идея логоса, т. е. в ка­честве искупителя мира, тогда исполнятся все условия, в которых религиозная мировая проблема найдет свое всемирно-историче­ское разрешение. Исходный пункт этого лежит в иудейском наро­де. Мессианская идея привносит личную направленность, недо­стающую идее логоса. Поэтому потребность искупления должна примкнуть к этому направлению, чтобы при помощи мессианской веры достигнуть своей цели, через которую утверждается вера в воплощение логоса, в вочеловечение Бога как в историческое событие. Для веры нет пути от логоса к человеку, но есть путь от человека к мессии и от этого мессии, искупителя не в иудейском смысле, к логосу. Историческая эволюция идет этим путем: путь этот окольный, но кратчайший, потому что он ведет к цели, а еще Лессинг сказал, в «Воспитании человеческого рода»: «Неправда, что прямая линия всегда кратчайший путь».

Куно Фишер