What do you do to make the world better?
Потом поймете смысл названия. Начну с другого.
Мы читаем сейчас "Властелина" Толкиена - решили хоть ненадолго отвлекаться от впечатлений гражданской войны - в новостях и в "Тихом Доне", который читали перед тем.
Наверно, еще и потому, что какое-то время я обсуждал значение этой толкиеновской сказки с двумя ее почитателями, контакт, с которыми сейчас прервался - по известным причинам.
А еще в связи с нею же мне вспомнился мой американский друг Джерри Шектер (Jerold Schecter), с которым мы познакомились в конце 1968 года во дворе суда над демонстрантами против ввода войск в Чехословакию, среди которых были мои друзья. Двор заполняла смешанная компания из родственников и приятелей подсудимых и иностранных корреспондентов. Все живо общались, делились новостями. И я заметил, что в стороне от толпящихся, у забора стоит одинокий высокий человек, чем-то мне сразу понравившийся. Я подошел к нему и заговорил. Это и был Джерри Шектер, недавно приехавший в СССР корреспондент журнал "Тайм", не знавший русского. Мы познакомились, и знакомство оказалось долгим, мы, пренебрегая неписанными табу, дружили и навещали друг друга семьями - у Джерри были (и есть) красавица-жена Лиона и пятеро детей.
Мы с Таней тогда имели преэкзотичнейшее жилье - сарай (бывшую баньку) во дворе двухэтажного деревянного дома около метро "Динамо". И до сих пор помню, ощущаю, как, встретив Дж. с Лионой у метро, веду их через двор к нашей баньке под взглядами изумленных жителей двухэтажки.
Потом они уехали, передав знакомство с нами следующему корреспонденту "Тайма", которым стал Строб Тэлбот, будущий помощник Клинтона по Восточной Европе и России (но это уже другая история), Потом приезжали еще раз, уже в "перестройку" - было уже свободно, и мы их возили по разным местам, они с удовольствием общались с деревенскими babushki, были уже открытые parties в их съемной квартире на Б.Грузинской, куда к "статусным" хозяевам приходили тогдашние знаменитости вроде Андрея Вознесенского.
Вдруг вспомнилось, что, когда я поздравил Джерри то ли с Рождеством, то ли с Пасхой, он сказал, улыбнувшись: "We are not Christian, we are Jewish".
Да, так вот, когда-то, в одном из разговоров в 1970-е годы, когда мы все впервые познакомились с книгой Толкиена и увлеченно ее обсуждали, Джерри, спрошеный мною о его отношении, поморщился и сказал, что он такого не любит. И порекомендовал (и дал почитать) книгу Нормана Мейлера An American Dream, которая (единственно что осталось у меня в памяти) начинается в удушения героем его опостылевшей ему жены и выбрасывания ее трупа с какого-то высокого этажа - в надежде, что сочтут за самоубийство. (Но следователь раскусил его, как Порфирий Петрович Родиона, по тому обстоятельству, что жена была найдена обкакавшейся, что свидетельствовало именно об удушении).
Когда я в 1990-м был в Америке (опять-таки отдельная история), Джерри ждал, что я навещу их в Вашингтоне, но я не смог, очень торопился в Москву, у меня там выстака о Первой Мировой без моего надзора проходила.
Кое-кто из детей Джерри навещал нас в Москве. Рассказывали, что стареют он и Лиона (им сейчас за 90).
Очень хотелось и его самого повидать. И вот недавно дочка их Катя (Kate) устроила нам встречу в зуме. Да, постарел Джерри. Говорил медленно, подыскивая слова, что-то незначащее. И вдруг:
VOLODYA (с вологодскими О), WHAT ARE YOU DOING TO MAKE THE WORLD BETTER?
Я пробормотал в ответ что-то невнятное.
Мы читаем сейчас "Властелина" Толкиена - решили хоть ненадолго отвлекаться от впечатлений гражданской войны - в новостях и в "Тихом Доне", который читали перед тем.
Наверно, еще и потому, что какое-то время я обсуждал значение этой толкиеновской сказки с двумя ее почитателями, контакт, с которыми сейчас прервался - по известным причинам.
А еще в связи с нею же мне вспомнился мой американский друг Джерри Шектер (Jerold Schecter), с которым мы познакомились в конце 1968 года во дворе суда над демонстрантами против ввода войск в Чехословакию, среди которых были мои друзья. Двор заполняла смешанная компания из родственников и приятелей подсудимых и иностранных корреспондентов. Все живо общались, делились новостями. И я заметил, что в стороне от толпящихся, у забора стоит одинокий высокий человек, чем-то мне сразу понравившийся. Я подошел к нему и заговорил. Это и был Джерри Шектер, недавно приехавший в СССР корреспондент журнал "Тайм", не знавший русского. Мы познакомились, и знакомство оказалось долгим, мы, пренебрегая неписанными табу, дружили и навещали друг друга семьями - у Джерри были (и есть) красавица-жена Лиона и пятеро детей.
Мы с Таней тогда имели преэкзотичнейшее жилье - сарай (бывшую баньку) во дворе двухэтажного деревянного дома около метро "Динамо". И до сих пор помню, ощущаю, как, встретив Дж. с Лионой у метро, веду их через двор к нашей баньке под взглядами изумленных жителей двухэтажки.
Потом они уехали, передав знакомство с нами следующему корреспонденту "Тайма", которым стал Строб Тэлбот, будущий помощник Клинтона по Восточной Европе и России (но это уже другая история), Потом приезжали еще раз, уже в "перестройку" - было уже свободно, и мы их возили по разным местам, они с удовольствием общались с деревенскими babushki, были уже открытые parties в их съемной квартире на Б.Грузинской, куда к "статусным" хозяевам приходили тогдашние знаменитости вроде Андрея Вознесенского.
Вдруг вспомнилось, что, когда я поздравил Джерри то ли с Рождеством, то ли с Пасхой, он сказал, улыбнувшись: "We are not Christian, we are Jewish".
Да, так вот, когда-то, в одном из разговоров в 1970-е годы, когда мы все впервые познакомились с книгой Толкиена и увлеченно ее обсуждали, Джерри, спрошеный мною о его отношении, поморщился и сказал, что он такого не любит. И порекомендовал (и дал почитать) книгу Нормана Мейлера An American Dream, которая (единственно что осталось у меня в памяти) начинается в удушения героем его опостылевшей ему жены и выбрасывания ее трупа с какого-то высокого этажа - в надежде, что сочтут за самоубийство. (Но следователь раскусил его, как Порфирий Петрович Родиона, по тому обстоятельству, что жена была найдена обкакавшейся, что свидетельствовало именно об удушении).
Когда я в 1990-м был в Америке (опять-таки отдельная история), Джерри ждал, что я навещу их в Вашингтоне, но я не смог, очень торопился в Москву, у меня там выстака о Первой Мировой без моего надзора проходила.
Кое-кто из детей Джерри навещал нас в Москве. Рассказывали, что стареют он и Лиона (им сейчас за 90).
Очень хотелось и его самого повидать. И вот недавно дочка их Катя (Kate) устроила нам встречу в зуме. Да, постарел Джерри. Говорил медленно, подыскивая слова, что-то незначащее. И вдруг:
VOLODYA (с вологодскими О), WHAT ARE YOU DOING TO MAKE THE WORLD BETTER?
Я пробормотал в ответ что-то невнятное.