Расселл против Фреге

Прочитал On Denoting Расселла, где он критикует Мейнонга и Фреге. Критика первого, в общем-то, понятна и не очень интересна. А вот критика второго замысловата, понималась мною с трудом (вроде понял, но, возможно, не вполне). 

Суть там вот в чем. Как устанавливается истинность суждения? Привычный ответ: по соответствию объекту, о котором оно. Вроде годится применительно к объектам непосредственного опыта. Дерево имеет высоту 10 м. Померили — сошлось: суждение верно. А суждение о любви,  и о еще много чем неосязаемом Как выражается Расселл, с чем не было «знакомства». Уже непросто.  И еще (это уж специфическая перверсия логиков — ставить такие вопросы): что можно сказать об истинности суждений о несуществующем (горе из золота или круглом квадрате).

Мейнонг (и за ним Твардовский) полагали, что объект всегда есть, хотя и не всегда существует (как я понимаю, не проверял, они унаследовали средневековое различение). Для Расселла говорить о бытии несуществующего невместно, и многие здравомыслящие с ним согласятся. Можно, конечно, изощрившись, сказать, что у меня есть отсутствие в кармане миллиона, но к чему?

Фреге поступил иначе. Он отказался от от «семантического монизма» (суждение о чем-то одном) в пользу различения смысла и значения (денотата). И все встало (для меня, во всяком случае, на свои места): выражение «круглый квадрат» понятно, имеет смысл, но не ни к чему существующему не относится, не имеет денотата.

Ну можно ли что-либо возразить? Расселл возразил. Привожу фрагмент из «Об обозначении» — в своем переводе, поскольку существующий мне сильно не понравился. 

… предположим, что у нас есть обозначающая фраза С, тогда мы должны сказать, что С и есть смысл этой фразы. Тем не менее, всякий раз, когда С у нас без кавычек, сказанное верно не для смысла, но только для значения – как и в том случае, когда мы говорим: Центр масс Солнечной системы есть точка. Поэтому, чтобы сказать о самом С, т.е. сделать высказывание о смысле, нашим субъектом должно быть не С, но нечто обозначающее С. Поэтому «С», которое используется нами, когда мы хотим сказать о смысле, должно быть не смыслом, но чем-то обозначающим смысл. И С не должно входить в состав этой фразы (как оно входит в состав фразы «смысл С»), ибо если мы обнаружили С в составе фразы, то обнаруженное будет ее значением, а не смыслом, и обратной дороги от значения к смыслу нет, потому что каждый объект можно обозначить бесконечным числом различных обозначающих фраз.

Таким образом, вроде бы получается, что «C» и С – разные сущности, так что «C» обозначает С, но это нельзя считать объяснением, ибо отношение «C» к С так и остаётся тайной; ну и где нам искать обозначающую фразу «C», которая должна обозначать С? Более того, когда С входит в высказывание, то входит не только значение (как мы увидим в следующем абзаце), тогда как с рассматриваемой точки зрения С является только значением, смысл полностью относится к «С». Это порождает неразрешимую путаницу и свидетельствует, что оппозиция смысла и значения была в целом понята неверно. <…>

Итак, можно следующим образом объяснить, как обстоит дело со значением. <…> Высказывание «Пушкин был автором "Евгения Онегина"» (т.е. «Пушкин тождествен автору "Евгения Онегина"») приобретает вид «Одна и только одна сущность написала "Евгения Онегина", и Пушкин тождествен этой сущности»; или в полностью развернутой форме: «Не всегда ложно для х, что х написал "Е.О.", что всегда истинно для у, что, если у написал "Е.О.", то у тождествен х и что Пушкин тождествен х». Таким образом, если «C» является обозначающей фразой, может случиться так, что существует одна сущность х (больше одной быть не может), для которой высказывание «х тождествен С» является истинным <…>. Мы можем тогда сказать, что сущность х является значением фразы «C». Таким образом, Пушкин является значением фразы «автор "Е.О."». «C», заключенное в кавычки, будет просто фразой, а не чем-либо таким, что может быть названо смыслом. Сама по себе эта фраза не имеет значения, поскольку ни для какого высказывания, в которое она входит, соответствующее полностью выраженное высказывание не содержит этой фразы, она претерпевает разложение.

Как я понял, суть производимого Расселлом «разоблачения» состоит в том. что, как он утверждает, о смысле можно говорить только применительно к фразе, взятой в кавычки (т.е. автонимно), а без кавычек, как просто часть высказывания, она имеет лишь значение, относится к какому-то объекту. Либо не относится ни к чему. Что ж, пожалуй, соглашусь, замечено верно.

Его же, Расселла, собственное решение, как видно из цитированного фрагмента, состоит в том, что обозначающая фраза сама по себе вообще не имеет ни смысла, ни значения. И для того, чтобы обрести денотат должна быть переписана в развернутом виде, куда включены указания на существования (см. выше эти неудобоваримые формулировки).

Ну ладно. Но как-то не сзначениелишком понятно, что с этим дальше делать. Впрочем, у Коффы, лирическими отступлениями от которого и были для меня тексты Фреге и Расселла, это только начало истории...