gignomai (gignomai) wrote,
gignomai
gignomai

Categories:
Я вглядывался в то место на картах, где когда-то находилось мое Пахтино, и удивлялся тому, что меня не удивлял скачок из малюсенькой русской деревушки в многомиллионные современные города Париж, Лондон, Нью-Йорк, Рио-де-Жанейро, Токио, не удивлял скачок от старой клячи по имени "Соколка", на которой я ездил верхом мальчишкой и возил навоз в поле в колхозе, к современному самолету "Боинг-747", который переносил меня за несколько часов с одного континента на другой.
- Вот ты летишь из Мюнхена в Нью-Йорк, - говорил я себе. - Прекрасный самолет. Прекрасное обслуживание. Вино. Фильм. Музыка. Еда такая, какая тебе не снилась в молодые годы. И такой порции тебе тогда хватило бы на неделю. Несколько часов, и ты - на другом континенте. Поразись этому чуду прогресса!
- А зачем мне Нью-Йорк? - возражал я сам себе. - Какая нелегкая сила несет меня туда? Посмотреть на статую Свободы, которая, на мой взгляд, есть верх безвкусицы? Побродить по Манхэттену? Побывать на Уолл-стрит? Как говорят в России, видал я это все в гробу в белых тапочках. Несет меня в Нью-Йорк не любопытство к нравам и обычаям на другом континенте и не интерес к красотам "каменных джунглей", а обыкновенная нужда: прочитать какие-то лекции и заработать на жизнь.
- Но все-таки чудо прогресса то, что европеец может слетать в Америку, прочитать лекцию и получить за это какие-то деньги. Потом ты полетишь с такими же лекциями в Чили и Бразилию. Весь мир в твоем распоряжении.
- Пусть так. Но ведь у всего этого есть и обратная сторона. А почему я не могу заработать на жизнь там, где живу, а должен тащиться за тридевять земель, где я не живу и жить не хочу? А "весь мир" теперь стал маленьким и тесным.
- Но не будешь же ты отрицать технический прогресс! Возьми те же компьютеры...
- Мир не стал от них умнее. Прошлый век был умнее нашего, а будущий будет еще глупее. Ребенок, умеющий обращаться с компьютером, но не знающий таблицу умножения, есть признак деградации. Ко всему прочему в мире исчезла тайна и святость. Мы превращаемся в умную машину, состоящую из глупцов и служащую еще более глупым ловкачам.
- Что поделаешь! Прогресс в одних отношениях всегда сопровождается регрессом в других отношениях. За прогресс приходится расплачиваться. Вот ты сейчас отказался бы от результатов прогресса, которыми ежедневно пользуешься? Сменял бы ты этот "Боинг-747" на своего пахтинского Соколку? Если мне не изменяет память, ты еще в 1941 году начал летать на самолетах предшественниках современных. Будущее все равно принадлежит Нью-Йорку, а не твоему исчезнувшему Пахтино. Ты просто к старости становишься консерватором.
- Ты меня словом "консерватор" не обидишь. Когда в мире все становятся сторонниками прогресса, то самым прогрессивным становится тот, кто протестует против безудержного прогресса, ведущего к невосполнимым потерям. Между прочим, мое малюсенькое и навечно исчезнувшее с лица земли Пахтино существовало (по словам стариков) еще до того, как появился Нью-Йорк. И хотя последний стал городом-исполином, он также исчезнет в Небытие, как и Пахтино. С точки зрения Вечности даже миллион лет есть мгновение. А с точки зрения бесконечности пространства Нью-Йорк есть такая же мизерная точка, как и Пахтино. Я не хочу возвращаться в прошлое, но меня не удовлетворяет и настоящее.
- Есть будущее!
- Но я не принимаю то направление, в которое покатился мир.
Такого рода разговоры я не раз вел с самим собой, переносясь с огромной скоростью из одного города в другой, из одной страны в другую, с одного континента на другой. Но в глубине души шевелилась тревога от мысли о том, что кто-то из нас двоих - я и остальной мир - совершил изначальную ошибку и пошел в ложном направлении. Но кто? Если я, то это - пустяк. А если не я?!
Во время одного из таких опостылевших мне полетов я сочинил такое стихотворение, которое я потом включил в книгу "Евангелие для Ивана":

Бесконечная череда
Поезда, самолеты,
отели.
Промелькнули, прошли,
пролетели
Города, города,
города.
Убеждаемся скоро мы,
Что тоскливо в них так,
хоть вой,
Что хватило бы нам с лихвой
Костромы, Костромы,
Костромы.
А.Зиновьев. Исповедь отщепенца
Tags: Зиновьев
Subscribe

  • Зиновьев о себе: верующий безбожник

    В двадцатые годы вера и неверие в наших краях мирно уживались друг с другом не только в отношениях между людьми, но и в душах отдельных людей.…

  • Зиновьев: Историческое искушение коммунизма

    Как это ни странно на первый взгляд, жестокость в отношении миллионов людей в сталинские годы сочеталась с поразительной заботой о миллионах других…

  • О матери

    Мне не раз приходилось читать, будто русское общество держалось на женщинах. В применении к нашим краям это мнение более чем верно. Женщины выполняли…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

  • Зиновьев о себе: верующий безбожник

    В двадцатые годы вера и неверие в наших краях мирно уживались друг с другом не только в отношениях между людьми, но и в душах отдельных людей.…

  • Зиновьев: Историческое искушение коммунизма

    Как это ни странно на первый взгляд, жестокость в отношении миллионов людей в сталинские годы сочеталась с поразительной заботой о миллионах других…

  • О матери

    Мне не раз приходилось читать, будто русское общество держалось на женщинах. В применении к нашим краям это мнение более чем верно. Женщины выполняли…