gignomai (gignomai) wrote,
gignomai
gignomai

Р в ММК 17: ОГ о смысле и структуре сознания 26

Шестое занятие
27.11.72.

Генисаретский. Обдумывая то, что произошло в прошлый раз, я несколько изменил план своего изложения и предварю повторение курса, уже изложенного в прошлый раз, небольшим разъяснением. В нем я, в частности, хочу принести покаяние в несправедливом обвинении в адрес рефлексии.
При теоретическом рассмотрении положенной функциональной структуры мною в прошлый раз использовались понятия осмысления и рефлексии, с одной стороны, и противопоставление единого и целого – с другой, а в-третьих, что было самым важным, противопоставление внешнего и внутреннего. По-видимому, эти понятийные и типологические средства нуждаются в разъяснении, ибо с их неадекватным употреблением и было связано наше взаимонепонимание. Сейчас я скажу несколько слов об этих средствах, а заодно произведу некоторые переименования.
Во-первых, по поводу внешнего и внутреннего. Считаю нужным лишний раз оговорить, что я использую это противопоставление вне того эмпирического способа употребления, когда они, во-первых, связываются с действительностью теории сознания, а во-вторых, и тем более, – с действительностью индивидуального сознания.

[[ОГ отмежевывается от эмпирического (обыденного) представления, противополагающего то, что у индивида в сознании (внутри, субъективно), тому, что вне его (объективно)]].

Само это противопоставление имеет [у меня] статус такой логической единицы, которую можно условно назвать идеальным предметом. Мы широко пользовались понятием идеального объекта, имея в виду, с одной стороны, его идеализованность, его существование в рамках предмета структуры науки в целом, а с другой стороны, имея в виду, что эта логическая единица сопряжена с познавательной установкой, что она касается все-таки объекта, существующего независимо от деятельности. С таким же логическим статусом я использую словосочетание «идеальный предмет», подчеркивая тем самым, что он не сопряжен с познавательной установкой, а представляет собой идеализованную логическую единицу в действительности методологически практикующего мыслящего сознания.

[[ОГ здесь использует ключевую для ММК оппозицию «объект – предмет». Первоначально объект понимался натуралистически, как внешний по отношению к деятельности и мышлению, а предмет как то, каким он нам в каком-нибудь отношении уже известен.
«Всякую вещь, явление, процесс, всякую сторону, всякое отношение между явлениями, одним словом –– все то, что познается, поскольку оно еще не познано и противостоит знанию, мы называем объектом исследования. Те же самые вещи, явления, процессы, их стороны и отношения, поскольку они уже известны, с определенной стороны зафиксированы в той или иной форме знания, «даны» в ней, но подлежат дальнейшему исследованию в плане этой же стороны, мы называем предметом исследования. Говоря словами Гегеля, предмет исследования есть уже известное, но еще не познанное» – это из работы ГП и Н.Г.Алексеева 1957 года «О возможных путях исследования мышления как деятельности».
Позднее была осознана деятельностная природа и объекта тоже. «С тех пор многое изменилось. Мы поняли, что "объект", во всяком случае в подавляющем большинстве наших употреблений этого термина, есть такая же деятельностная конструкция как и все остальное в предмете. <…> Это всегда — модель объекта, онтологическая картина объекта, одним словом, — та или иная форма репрезентации его в деятельности.
Поэтому, противопоставление объекта и предмета уже не мо,жет выражать собой онтологическое противопоставление природы и деятельности. Само это противопоставление переносится нами внутрь деятельности, выступает как гносеологическое или логическое противопоставление, как форма фиксации различий в ориентациях внутри деятельности» (Заметки о понятиях «объект» и «предмет»).
Это – ГП. А теперь ОГ. Вроде бы особой разницы нет. И объект (идеальный, поскольку ОГ здесь обсуждает мышление), и предмет имеют один и тот же «логический статус», существуют «в рамках предмета науки в целом». Но объект ОГ связывает с «познавательной установкой», а предмет «представляет собой идеализованную логическую единицу в действительности методологически практикующего мыслящего сознания».
Увы, допонять до ясности так и не смог. До встречи с ОГ и его чаемых пояснений.
Дам еще ссылку на доклад ОГ об «идеальном объекте» – здесь и здесь ]].

Это представление предполагает в качестве своего дополнения некоторый так же выстроенный образ, в котором, помимо самого представления, мы можем еще мыслить некоторую условную границу, отделяющую мир внешнего от мира внутреннего.
Для чего мне непосредственно сейчас понадобилось говорить об этом противопоставлении? Дело в том, что в связи с ним я различаю два типа целостностей, говоря о Едином, или о единстве, применительно к внешне определенному смыслу и о целостности применительно к внутренне определенному смыслу. Это дополнение может быть пояснено следующим образом. Нечто является единым лишь с внешней по отношению к нему точки зрения. Если мы, например, находимся в позиции внешнего наблюдателя по отношению к некоторой системе, то она, при некоторых шагах абстракции, может предстать перед нами как единая. Напротив того, нечто может быть дано как целостное только с внутренней точки зрения. Естественно, допускается особое совмещение этих точек зрения, что сразу предполагает не только теоретическое употребление этих понятий, но и жесткую фиксацию позиций с возможностью перехода с одной позиции на другую. В данном случае эквивалентом понятия позиции у меня является понятие способности.

[[Про единое извне и целое изнутри мы уже поняли.
Здесь интересно отождествление позиции и способности. Оно понятно, если помнить, что позиция в методологическом смысле – это не мировоззрение, а специфика тех средств, которыми располагает позиционер и которые обусловлены его положением в универсуме деятельности. Можно и мировоззрение рассматривать с этой точки зрения: человек видит мир в перспективе, обусловленной его положением («классовый» взгляд в марксизме), но это – вторично]].

Поэтому я и прибегаю к такому сопряжению этих логических единиц, единого и целого, этих логических предметов, с соответствующими способностями. А именно: я говорю о способности осмысления как о такой способности, предметом которой является целостность. В результате осмысления мы достигаем целостности того смыслового состояния, в котором эта способность функционирует, и также целостности предмета этой способности. И плюс к этому, целостности предмета и способности. С другой стороны, далее я буду говорить о способности созерцания, сопрягая ее с таким предметом, как внешнее или единое. И это у меня основные метапонятия, в которых я потом буду рассматривать всю функциональную структуру.
Теперь мне нужно сделать оговорку относительно понятия рефлексии. Я уже несколько раз, фактически, употреблял понятие рефлексии, относя ее к такой категории как способность созерцания. Я говорил, что рефлексия всегда предполагает выход вне данного состояния и затем последующий вход извне, например, нормативный, когда мы после рефлексии нормируем свою деятельность. Или она позволяет осуществить опредмечивание. Я сохраняю эту точку зрения, в том смысле, что отношу рефлексию к внешнему. Но, чтобы не попадать в терминологические разногласия, я буду, говоря о способности, имеющей своим предметом внешнее или единое, неуточненно, употреблять слово «созерцание». А термин «рефлексия» я, в соответствии с предложением Г.П., буду употреблять как обобщенный, относительно которого созерцание и осмысление можно рассматривать как его функциональные варианты. То есть я буду говорить о рефлексии как о такой способности, для которой противопоставление внешнего и внутреннего операционально безразлично и которая способна менять статус смысла относительно этого преобразования. Такое применение дает возможность сохранять все известное о рефлексии в методологическом мышлении.

[[Это интересно с т.зр. способов коллективной работы. Очевидно, эти доклады сопровождались дополнительными обсуждениями вдвоем, ОГ и ГП («за чаем»), в ходе которых корректировался ход обсуждения]].

В связи со всем сказанным само противопоставление внешнего и внутреннего приобретает большую конкретность. Это противопоставление превращается для меня в «предметное» (в кавычках) представление, ибо его элементы являются предметами соответствующих способностей. А поскольку способность есть модус деятельности, то мы о самих этих единицах, логико-феноменологических, можем говорить как о своего рода предметах. Так что этот идеальный предмет, над которым действует оппозиция внешнего и внутреннего и в котором может, с другой стороны, быть фиксирована некоторая граница, некоторое разделение целостности, этот идеальный предмет является созначным со структурой способности, в которую входят осмысление и созерцание, причем сами эти способности осмысления и созерцания выступают здесь в функциональном единстве. Софункционированию этих способностей соответствует такая предметная единица, как «единоцелостность».
Таково необходимое предварительное логико-феноменологическое замечание.
Tags: Генисаретский, единое, рефлексия, смысл, сознание, целое
Subscribe

  • Мышление рабочего

    Из плана "Зреющей звезды", предвестницы "Чевенгура": . .. жизнь рабочих и их детей совсем не проста и не прямолинейна: она полна…

  • Напомнил о Макаренко

    anlazz написал хороший пост про Макаренко, сформулировав главное достоинство его системы: соединение образования с неотчуждаемым трудом.…

  • самость и эго

    Отрывок из Хайдеггера (подарок одного из семинаров): " Тезис: присутствие экзистирует ради себя, не содержит никакого эгоистически-онтического…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments