gignomai (gignomai) wrote,
gignomai
gignomai

Categories:

Гегель, Щедровицкий, Генисаретский

Попавшаяся мне запись "семинара вдвоем" руководителя ММК Г.П.Щедровицкого и тогда еще (1965) недавно включившегося в работу кружка, позднее главного сотрудника ГП, а еще позднее его главного антагониста (и все равно сотрудника) О.И.Генисареского, посвященная Гегелю и отношению к его наследию замечательна, на мой вкус, в нескольких отношениях.
Во-первых, она - пример той "густоты", с которой они работали. Помимо многочасовых больших семинаров, внутренних и открытых, по нескольку семинаров в неделю, еще и вот такие беседы вдвоем-втроем.
Во-вторых, все записывалось - чтобы потом быть еще обдуманным. По расшифрованным аудиозаписям семинаров входили в в курс ранее сделанного новички. Сам ГП все хранил и со всем впоследствии работал, включая и свои рукописные заметки во время и по следам прошедших обсуждений.
В-третьих, эта беседа интересна уже намечающимися различиями в стиле и нацеленности двух крупнейших фигур ММК. ОИ - понимает, ГП сразу ставит вопрос о том, как это пустить "в дело". У ОИ в его "сообщении" много интересных мыслей, наблюдений, у ГП - одна мысль (он так и говорил: в статье, докладе должна быть одна главная мысль), изложенная "грубо и зримо"....
И этот текст как-то отвечает на вопрос, который я ставил вот здесь.


О.И.Генисаретский. Мое сообщение посвящается судьбе гегелевского наследия. Я попытаюсь обсудить попытки послегегелевских философов использовать основные гегелевские идеи в своих собственных работах. Предварительно я хочу выделить две линии: одна из них идет от гегелевского языка, от его традиционных способов осознания и осмысления, от его по-нятийного аппарата и категориального оформления. Представители второй линии пытаются переложить или вложить гегелевское содержание или содержание гегелевских понятий и категорий в иные языковые форм или формулы, в иное графическое или понятийное целое. В частности, существует интересная попытка осмысления проблем архитектуры и развития архитектурных форм, исходя из гегелевских формул, предпринятая архитектором Ивановым; причем там содержание гегелевских понятий оформлялось в графике.
И тут мне хочется отметить одну специфическую особенность попыток второго рода. Все они потерпели неудачу в смысле освоения в их понятийном или графическом целом гегелевского содержания. Одним из направлений такой работы является для меня логико-исторические работы или историко-научные. В частности, я указываю на работу Бранского. Схемы его работы приблизительно следующие. Перед ним стоит задача выявить логический смысл в решении предметником научной задачи. Эмпирический материал предметной науки предварительно описывается им в философских или логических понятиях. Хочется отметить, что предварительное описание такого материала в философских понятиях заранее структурирует его определенным образом в соответствии с синтаксисом языка описания. В дальнейшем это описание в философских понятиях рассматривается как эмпирическое и противопоставляется той или иной философской дисциплине, из которой черпались средства описания – понятия, категории и т.д. – как теоретическому слою, фактически же, первая часть работы снимает вторую. Описывая в терминах логической или философской теории эмпирический материал конкретной науки, он, фактически, производит замену эмпирического материала науки на логический материал данной философской дисциплины, что является логической ошибкой. Меняя модальность рассмотрения, он делает вывод о том, что данный представитель естественной науки (у него это – химик) является стихийным материалистом-диалектиком.
Один из наиболее интересных представителей, освоивший гегелевское наследие, это А.Ф.Лосев. Его работы посвящены прежде всего историко-культурным аспектам социального целого. Сами названия его работ «Музыка как предмет логики», «Философия имени» и т.д. дают представление о горизонтах его интересов.
На мой взгляд, это все попытки решения как будто бы конкретных эмпирических задач с помощью философского анализа. Сюда же можно отнести его точку зрения на диалектику, которую он осмысливал в следующих аспектах. Первый – это констатация за диалектикой [статуса?] эмпирического правила или конкретной эмпирической формы логического освоения действительности, что вообще является для философии некоторой новостью. Другая линия связана с содержательной трактовкой диалектики. Возвращаясь к гегелевской критике математического знания и математических понятий, фиксации им внешнего характера всех математических соотношений по отношению к понятию объекта, который является объектом изучения в математике. Сама философия относится им на те горизонты научного освоения действительности, где растворяется различие между бытием и небытием. Осмысление того или иного факта внутри философской системы или традиции происходит всегда вне формальных систем, причем понятийный аппарат является единственным средством уловить этот впервые ассимилированный в человеческой практике объект, впервые сделать его объектом научного анализа. Таким образом, он относит философию на ту грань, где сливается понятие научного и ненаучного, ска¬жем практического освоения действительности. Это, в частности, очень похоже на философии древности, скажем, на примере «Физики” Аристотеля. Когда все науки еще существуют в форме философии и входят в состав ее. В этой форме были ассимилированы и первые научные объекта. Но затем для дальнейшего их изучения как научных объектов требуются принципиально иные понятия и знаковый материал, нежели философские. Дальше вступает в игру естественно-научный предмет.
С этой точки зрения занятна судьба Гегеля. У него было мало последователей, и сразу же после него пошла волна неокантианства. Дело в том, что он завершил понятийно-содержательную работу, которая была начата уже давно. Теперь эти же проблемы нужно было перевести в научный план вплоть до эксперимента. Английские неогегельянцы пытались описывать новые проблемы, поставленные после-гегелевской наукой в гегелевских формах. Но они потерпели неудачу, то же самое относится и к феноменологическому формализму Дебольского. В то время еще не нашли такую область действительности, где работал бы гегелевский метод. Большинство из тех проблем, которые решаем мы, это, скорее всего, попытка перевести философские проблемы непосредственно в научные предметы. Но содержательно-эмпирического метода в чистом виде до сих пор еще не выделено. Но это нельзя сделать путем схематизации, нужны особые формы и постановка особых задач. Самым естественным путем было бы попытаться описать его тем же способом, т.е. дать естественную картину его происхождения. Лосев в своей статье о диалектической логике как раз намечает этапы этой работы.

Щедровицкий. Я попробую пересказать то же самое несколько иначе, возможно немного огрубляя. Когда мы сталкиваемся со людьми, положительно относящимися к Гегелю и пытающимися ассимилировать его философию, то мы встречаемся с тремя группами людей.
Первая группа, к сожалению, наиболее многочисленная, это движение в гегелевских словах: берутся уже готовые, выработанные Гегелем формы, обороты речи, построение предложений, и применяются примерно к тому же самому содержанию. Эти люди обсуждают те же проблемы, которые стояли у Гегеля 180 лет назад, хотя, возможно, их уже нет. Естественно, что здесь нет никакого мышления, никакого философского движения.
Вторая группа» к которой относится Лосев, там ухватывается суть, сам способ движения Гегеля, сам способ рассечения материала, представление его в мысли. Они это переносят на другой материал, как правило, на логический.
Третья группа пытается развить гегелевский метод, эта третья группа и представляет интерес, хотя занятна и вторая. Она нередко получает результаты. Моя работа об атрибутном знании относится сюда же. Для того, чтобы двигаться в третьей линии, нужно решить предварительно ряд вопросов, а именно: кем же был Гегель? Прежде всего непонятно, какие задачи решал Гегель. Говорят, у Гегеля была система; с моей точки зрения никакой системы философии у Гегеля не было. Именно то, что у Гегеля не было системы в смысле позитивного знания, объясняет то, что, по сути дела, у Гегеля не было последователей. Есть неокантианство. Это мощное течение, они успешно работают и в каком-то смысле кантианство ассимилировано всеми учеными. В журнале «Диалектика» была статья одного крупного математика, который пишет, что какую бы школу мы сейчас ни взяли, в ней несомненно есть печать кантианства. В этом есть доля истины, потому что у Канта была система знаний, ее можно было брать, не занимаясь собственно философской работой. Это был законченный продукт, годный для употреблении в специальных науках.
По моему мнению, у Гегеля не было такого законченного продукта, который можно было бы брать и употреблять. Что же было у Гегеля? Может быть, он выработал новый способ мышления или метод? Но и здесь я бы тоже ответил отрицательно. Мне кажется, что работы Гегеля нужно рассматривать не как законченный продукт, а как какую-то промежуточную ступеньку. Гегель не только не выдал системы знаний, но и не выдал системы средств. Мне кажется, что вся так называемая гегелевская система есть попытка рефлексивного осознания того метода, который был у Гегеля. Хотя он, как и Кант, был крупным ученым, но он был прежде всего был философом по своей принципиальной позиции. Поэтому он не решал научных проблем, а оставил лишь примечание в «Философии природы». Вся его система – это попытка построить общую онтологическую картину для этого нового способа мышления. Его можно назвать структурно-функциональным или генетическим. Но он его не выделил и не формализовал в виде логики. Я могу сформулировать это еще резче. С моей точки зрения, у Гегеля не получилось логики. Это, в частности, показали в своих скрупулезных исследованиях английские неогегельянцы. При этом Бозанкету, Брэдли и др. пришлось взять традиционные логические формы. И они так и не смогли развернуть новые логические формы на базе Гегеля. Потому что когда пытаются дать рефлексивные описания гегелевского описания несуществующего, но долженствующего быть метода, то происходит смена содержания, и все умирает, начинают описывать лишь гегелевские обороты речи. А обороты эти были явно неадекватны самому методу Гегеля.
Единственной позицией для нас по отношению к Гегелю может быть продолжение начатой им работы, опираясь на понимание тех задач, которые он ставил, и его отношение к существовавшему в его время научному мышлению и к тому новому способу мышления, который он хотел создать. Этот не выделенный Гегелем метод еще нужно создать. Речь идет не просто о более компактном [оформлении] того же самого, надо продолжить саму работу, потому что Гегель не дал ни логической системы, ни метода. История послегегелевской философии, ее отношение к гуманитарным или историческим наукам очень характерно. Оно должно быть специально проанализировано. По-видимому, она не делала ошибок, она выявила то, что реально было и в философских, и в специально научных проблемах. Гегель не сделал того, на что он подрядился, и не мог сделать. Мало видеть и прозревать содержание – это у Гегели было, нужно его еще отлить в адекватные знаковые формы, в некоторые адекватные средства и адекватные системы знаний. Этот метод может быть создан путем соотнесений его с теми новыми проблемами, которые ставит сейчас наука. И нужно это соотносить с тем новым способом мышления, который прозревал Гегель. Мы должны встать в один ряд с Гегелем и, не будучи его апологетами, продолжать начатую им работу. Поэтому мы не занимаемся собственно философией, а стоим между философией и специальными научными предметами. Мы пытаемся превратить этот метод в фиксированное логическое знание.
Tags: Гегель, Генисаретский, Щедровицкий, метод, философия
Subscribe

  • (no subject)

    С Днем Победы! Вечная память погибшим, чтобы она состоялась.

  • (no subject)

    Правда, хорошая статья о том, "за что воевали". Про смысл победы и про то, почему ее стоит праздновать, несмотря на все, что этот праздник…

  • (no subject)

    С Днем Победы! Вечным.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments

  • (no subject)

    С Днем Победы! Вечная память погибшим, чтобы она состоялась.

  • (no subject)

    Правда, хорошая статья о том, "за что воевали". Про смысл победы и про то, почему ее стоит праздновать, несмотря на все, что этот праздник…

  • (no subject)

    С Днем Победы! Вечным.